— Нет нужды, кандидат, вертеть головой. Вы всегда смотрите на нас, а мы на вас, — произнес загадочную фразу Сокрытый и, сделав паузу, добавил: — А кадавры действительно стоячие, кандидат. Считайте, что вам повезло, стоячих обслуживать будете. А вы каких хотели, лежачих?

— Я… — Ромка растерялся, он вообще не хотел кого-то там обслуживать, — я не знаю.

— А мы знаем, — ровно, но Платону показалось с ехидцей, сказал председатель… — что лежачих… не обслуживают.

На последних словах териархи в крокодильих масках сдернули с вошедших мешки, и те из присутствия, кто мог видеть и слышать происходящее в Храаме в истинном свете, невольно ахнули.

На роль кадавров сегодня назначили двух очень известных людей. В какой-то степени слова председателя о кадаврах можно было назвать истинными, несмотря на их «стоячесть». По крайней мере, по ту сторону «⨀» они уже давно считались покойниками. Или, говоря точнее, если журфеню вообще можно называть точной, знаковыми и даже алармовыми покойниками, — то есть такими трупами, по которым колокола звонят не в фантазиях писателей, а с вполне реальных колоколен. Хотя применительно к сегодняшним кадаврам реальные колокола звонили только в одном случае — по безвременно усопшей… Да-да, усопшей, потому что под красной тряпкой скрывалась одна известная правозащитница, пусть и непонятно чьих прав и по чьему велению защитница, вероятнее всего, по щучьему, но точно не по произволу ко второй ступени Храама допущенная — что ж, любите и жалуйте, сестра-дельфина Диана Воган де Каган, известная по ту сторону «⨀» как Либерия Ильинична Синюшная.

Под черной накидкой скрывалась еще более важная птица, как по ту, так и по эту сторону «⨀», — чрезвычайно авторитетный бизнесмен и брат-адельфо Асос Дзасосович Сосилава, еще не так давно нежно погоняемый в Братстве Сосо и даже Сосиком. И вот перемена судьбы: на пустом погорели ренегаты — Либерии обряды Храама высмеять вздумалось, и не в узком кругу — публично; а Сосик, имея старую привычку разливать бабло по емкостям разным, вообразил, что тем же макаром и молоко девы можно распределять: чтобы кому «в рот текло», а кому «по сусалам стекло».

Краденое, между прочим, молочко. А ведь на своей ступени должен был знать он меру ответственности, как и то, что и капля не пропадет с сосцов Млечной под Оком Недреманным.

Око Недреманно — это не камеры слежения какие. Всевидящее оно.

Круглосуточного наблюдения.

* * *

— Ой, голубки, ну спасибо, вызволили-таки! И сразу на бал, вока! — подала голос Либерия Синюшная, осматривая пространство Храама. — Я уж думала, сидеть мне в зиндане этом коммуняцком[282] до тех пор, пока Боренька не объявится.