И совершил глубокий поклон.

И все, больше ничего не мог рассмотреть Онилин над поверхностью молочной реки.

Зато он стал свидетелем чудесной метаморфозы самих вод, наблюдая, как стремительно расползается во все стороны от юного олеарха красное пятно, то самое, которым на краткий миг отмечала свой выбор Млечная, перед тем как почернеть от горького обмана. Но сегодня пятно отмечало не избранника Дающей, а ее нового досточтимого паладина, и оно не обращало в нефть молоко девы, а безостановочно росло, догоняя плывущих сосунков. И вот она уже рядом с ним, Платоном Онилиным, красная суспензия страсти.

Получается, оно было — и нет его, пятна красного. Просто все те млечные девы, что держали его на поверхности, зарделись от стыда и перестали касаться его своими телами. И одна за другой расступаясь под ним, со все возрастающей скоростью увлекали его в багровую бездну бесконечного Падения.

Которое, он отчетливо вспомнил, тоже было.

Было — и нет его.

Эго.

* * *

На горизонте бескрайних степей, раскинувшихся к востоку от Волги, из широкой, доселе невиданной зари густого красного цвета, поднималось и не менее странное солнце, огненно-алое, пылающее, ярое, — а его лучи, точно руки страстного возлюбленного в короткий миг предутреннего свидания жадно набросились на уходящую за горизонт Мамайи белую невесту-луну.

Вся территория восточных Дельф у Волги-реки в это прохладное сентябрьское утро выглядела материализованной фантазией, ожившим сном опьяненного вселенской любовью живописца-романтика. Неузнаваемо изменился курган и стоящая на нем вечно юная Родина. Вместо привычной бетонной серости вся огромная фигура Воительницы была покрыта белым цветом. Нет, ее не красили белилами маляры, не укутывали в белые одежды концептуальные артисты, то мириады невесть откуда взявшихся бабочек полностью покрыли собой монумент и все еще продолжали слетаться. И тучи белых голубей воспарили над нею, и со всех сторон, оглашая окрестности криками, неслись на ее зов стаи белых гусей и журавлей. Тысячи овец и коз, десятки тысяч кроликов, кошек и собак белого окраса устремились к кургану, преодолевая заборы, канавы и рытвины. И невиданные в здешних местах длиннорогие белые коровы, ведомые красным быком, пришли к ее священному холму.

И уже не было места у ног Дающей — до самой Волги докатилась волна белых пилигримов, но неслышимый призыв ее все еще летел над полями, лесами и реками. Ее, Мамайи Прекрасной, что стоит на кургане Мамаевом.

Вечный зов.

Исходящий № 1618271831410339… Четвертый регистр северо-восточного фрагмента нижней подсети пятого представления. 339887498948482045868343656381177203091798057628621 35448652604628189 такт Большого Ядра. 21:11:12 21.12.2112 — в тайминге четвертого солнца.