Он проверил свое предположение в нескольких астрономических моделях. Сомнений быть не могло. Подобное сочетание звезд и светил в день Больших Овулярий для сентября в этом столетии было первым. И это сочетание приходилось… приходится… на… да, несомненно, на завтрашний день.

Волопас попытался коротко воспроизвести в памяти события прошедшей недели, начиная с момента получения Откровения и заканчивая бегством с острова в компании своего ассистента Антона, растаманского вида Марьяна, бывшего личным драг-сомелье владельца яхты «Паллада» Микаэля Семиразина, и двух неземной красоты артисток оригинального жанра: женщины-сирены и женщины-змеи, покинувших вместе с ними борт «Паллады». А ведь и правда, с того вечера в тихом центре Москвы, когда в его жизнь вторгся некий Богг, не прошло и недели. Недели, растянувшейся для него в целую вечность.

Начиналась она весело: вечеринка в хамонерии грешила излишествами, причем такого рода, какого он не позволял себе уже лет десять: полусырой окорок под темное, плотное и тяжелое, как венозная кровь, испанское вино. Фламенко, как и хамон, было не менее настоящим — пронзительно резким по звуку, с острыми, будто нож ревнивца, выпадами танцовщиц, чуть не ломающих вытянутые дугой спины, с выставленными вперед подбородками, порхающими пальцами и горящими черным огнем глазами. Красавицами в гламурном смысле исполнительниц назвать было нельзя, но восхищающими и манящими — запросто. Тогда, после обильной дегустации, стараясь не выпускать из вида Антона, который пристроился к сцене и норовил коснуться быстрого черного ботинка ближней к нему танцовщицы, Артем тренировал свои гипнотические способности на двух симпатишных дурехах, просочившихся на заседание клуба с целью отлова какого-нибудь еще не подцепленного на крючок «папика».

Не давая ни одной из охотниц преференций, Артем наблюдал за их быстрыми взглядами, бросаемыми то на его запястье, то на затылок и уши, которые, в соответствии с «папиковыми» стандартами, вероятно, требовали ежедневного внимания личного цирюльника. Спутникового пейджера, помещенного в титановый корпус и замаскированного под обыкновенные электронные часы, разумеется, не было в «кратком перечне олигархических атрибутов», и это, наряду с подчеркнутым вниманием, которым пользовался «кандидат в папики» в клубе «Хам/On», доводило юных рыбачек до состояния бурридановых ослиц, хотя участь наших симпатяшек облегчалась тем, что для них альтернатива выбора пролегала не между двумя столпами баблополучия, а целиком помещалась в гамлетовское «быть или не быть», точнее, «кадрить или не кадрить» единственного этого. А еще эти дурацкие, убранные в косицу седые волосы, спадающие на мощные плечи, эта трехдневная небритость — так выглядят арт-бездельники, бывшие чемпионы, вечно ищущие продюсеры, фотографы и прочие унтерменши, которые и сами не прочь прильнуть к какой-нибудь взбрыкнувшей пергидрольной баблобабульке.