Когда я вернулся с кладбища домой, мать отдала мне нераспечатанный конверт, который только что пришёл от брата отца, дяди Дилана. Тот как всегда просил прислать ему книжек и кое-что из одежды. Расплачивался он с нами маленькими слитками золота, которые упаковывал прямо в конверты и они, как ни странно, исправно доходили. Потратить их было нельзя, обменять на лиры – возможно, но проблематично, поэтому родители просто складывали золотые шарики в железную коробку из-под печений «на чёрный день». Поиски заказанного заняли почти месяц, я постоянно отлучался по более важным делам, зная, что дядя никогда никого не торопит, так что написанное мной за это время сопроводительное письмо получилось довольно будничным и спокойным. Я рассказал о случившемся, выразил дяде соболезнования и вежливо предложил впредь свои услуги, если ему что-нибудь понадобится. С того письма началась наша с ним переписка, которая со временем перекочевала в интернет.

Дядя Дилан нравился мне тем, что был далеко, никогда не лез в мою жизнь, не поучал и вообще производил впечатление человека, постоянно чем-то занятого. Иногда писал о книжках, которые прочёл, и советовал тоже полистать, что я, как ни странно, делал с удовольствием, потому что наши вкусы чудесным образом совпадали. Путешествия, открытия неведомых земель, выживание в экстремальных ситуациях – вот что всегда казалось мне достойным пера, бумаги и твёрдой обложки. Я взял за обыкновение просматривать книги, которые он заказывал, и находил в них много интересного и нового для себя. Нравилось мне не всё, но кое-что я прочитывал от корки и до корки и несколько раз даже порывался сам сесть за сочинительство, однако у меня ничего путного не вышло: оказалось, что я начисто лишён фантазии и способности выдумывать складные истории. Описывать реально произошедшие со мной события – куда ни шло, а вот заглядывать через тетрадные листы в другой мир – извините, это не для меня.

Ресторан помог матери справиться с потерей отца даже легче, чем я ожидал. Паола привела с собой племянницу, красивую девочку лет пятнадцати, с появлением которой завсегдатаев в зале заметно прибавилось. Три женщины прекрасно друг с другом ладили, дела спорились, поток клиентов положительно сказывался на кассе, и я позволил себе не испытывать ни малейших угрызений совести, когда подолгу отсутствовал «в командировках».

В собственный дом я теперь почти не заезжал – не было времени. Да и, кроме того, с некоторых пор он стал казаться мне слишком уж скромным и неказистым. Не скажу, что меня увлекла роскошь, но я, сам того не желая, постепенно к ней привык. Получая очередной «груз» или адрес, по которому его нужно доставить, в дорогом особняке или шикарных апартаментах, я садился в кожаные объятья породистого железного зверя, рвал несколько часов – а иногда и дней – резиновые когти и, в конце концов, оказывался в каком-нибудь уютном частном поместье с вооружённой охраной, или в богатом клубе на побережье чего-нибудь лазурного, или на вилле в мавританском или новоанглийском стиле высоко в горах. По сравнению со всем этим моё холостяцкое гнёздышко не смотрелось вообще никак. Я мог бы позволить купить себе что-то поприличнее, вот только до вилл или поместий это «что-то» всё равно бы не дотянуло, а менять более простецкое на менее простецкое – какой в этом смысл? Да и зачем, если я почти каждый день переезжал с места на место и ночевал в люкс-номерах недешёвых гостиниц, за которые платила компания?