Энрико был из тех итальянцев, которые никогда не загорают. Выглядело это особенно забавно, когда он всё-таки выходил за кампанию на пляж, стягивал через голову майку… а она словно оставалась на его заплывшем жирком волосатом торсе. Загорелыми выглядели только руки по локоть да шея. Он даже лысину всегда прикрывал какими-то шляпами, кепками и банданами. Зато Энрико мог проходить в такой майке весь год и даже не заметить зимы. Думаю, что сказывалась коммунистическая закалка и несколько лет, проведённых в России.

Когда я подъехал в тот вечер, фонари над кирпичными воротцами гостеприимно горели, из дома доносилась музыка – что-то ритмично-джазовое, а сам хозяин стоял на балконе второго этажа с бутылкой шампанского и приветствовал меня потоком русской тарабарщины, из которой я понял только «на здоровье». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у Энрико родился сын. Согласен: для мужчины под сорок это настоящий подарок судьбы. Родился он, правда, почти неделю назад, причём даже не в Италии, а в далёком Киеве, однако Энрико всё никак не мог остановиться и праздновал изо дня в день, отчего я решил перенести наш разговор на потом, но когда он разглядел, на чём я приехал – а он был большим поклонником произведений Бугатти, – все алкогольные пары вмиг выветрились, Энрико стал трезв, как стёклышко, и внимательно меня выслушал.

Я не стал вдаваться в подробности, а просто описал характеристики того Мерседеса, в котором ездил на задания сам и поинтересовался, можно ли такую машину загнать кому-нибудь вместе с прицепом и по какой цене. При этом я, разумеется, пояснил, что нынешние владельцы – люди серьёзные, так что понадобится не менее серьёзная «пластическая операция» не только с перебиванием номеров, но и с полной перекраской. Я также предположил, что машина будет не одна: если всё пойдёт по плану, возможно, мне удастся подгонять ему по одной в месяц, если не чаще.

Энрико заинтересовался. Мы выпили за здоровье его сына, за здоровье жены, а он всё не спешил давать окончательного ответа. Это означало, что он думает, то есть в целом считает мой план реализуемым, а также считает деньги. Когда я спохватился, что мне ещё возвращаться домой, он бросил мне в бокал зашипевшую вишенку и сказал:

– Брат, за руль Бугатти ты сегодня не сядешь, не пущу! Так что пей, не переживай, утро вечера мудренее. А завтра, когда я снова буду в норме, ты мне дашь её поводить. Заодно заедем к нужным ребятам. Там всё и решим. Ну, давай за нас с тобой!

Мы прокутили полночи, я позволил себе расслабиться, но ровно настолько, чтобы не сболтнуть лишнего, а поздним утром, когда обычные люди уже подумывают об обеде, сели в мою красавицу, и Энрико восторженно повёл её в одному ему известном направлении. На всякий случай не стану говорить, куда именно мы полчаса спустя приехали, чтобы не подводить не слишком законопослушных, но оказавших мне неоценимую услугу людей. Надеюсь, они ещё живы-здоровы, так что подвести их мне бы не хотелось. Могу лишь сказать, что хозяина заведения звали Ришар, он был французом, как и его двое взрослых сыновей, Ксавье и Патрис. Они втроём вели дела небольшой, но хорошо оснащённой станции техобслуживания, причём, судя по двум внушительным тягачам «вольво» популярной тогда серии FE, покорно стоявших на ямах, специализировались они как раз на том, что надо. Ришар произвёл на меня впечатление шутника и говоруна, который так и пышет распирающей изнутри энергией и жаждой чего-нибудь сделать, что-нибудь открутить, подёргать, но я сразу обратил внимание на его глаза, а они у него оставались слегка насмешливыми, но спокойными и внимательными. Из таких людей, как мне кажется, иногда получаются неплохие артисты.