– А мне можно в Генуе задержаться?

Мне показалось, что это был не вопрос, или вопрос, который совершенно не требовал ответа. В некотором смысле он был сам по себе ответом, ответом на мой дерзкий поцелуй.

– Ну, если ты решила устроить себе каникулы, почему нет?

Больше я по трассе не гнал, поэтому к городу мы подъехали в первых сумерках.

Ресторан находился на крохотной улочке Дель Портелло, куда на машине не протиснешься и уж тем более не припаркуешься, а потому мне пришлось оставить мою спортивную любовь на соседней площади Фонтане Марозе и прогуляться пешком. Четырёх шоколадок Эмануэле с утра явно не хватило, так что она, не стесняясь, уплетала обещанную фриттату и всё прочее к ней полагавшееся за обе щёки, не побрезговала десертом и была весьма признательна за бокал белого вина, который пришёлся как нельзя кстати, развеяв в ней сомнения по поводу моей зацикленности на принципах здоровой жизни. На нас никто не обращал внимания, вернее, обращали, не могли не обратить, но я в том смысле, что никто из присутствовавших и официантов не мог и предположить, что со мной несовершеннолетняя школьница: Эмануэла производила впечатление эдакой свободной девицы, давно позабывшей школьные условности. Честно говоря, я старался чувствовать себя молодым отцом взрослой дочери или на худой конец старшим братом, хотя временами это было непросто. Особенно, когда она забывала о том, где находится, и начинала вести себя совершенно расковано, чуть ли не забиралась с ногами на стул, снимала рубашку, потому что ей внезапно становилось жарко, показывала следы на лодыжке, оставшиеся после перелезания в детстве через колючую проволоку, громко просила у официанта добавки мороженого и в какой-то момент даже была готова продемонстрировать отсутствие следов от загара, потому что, видите ли, она специально ездила этим летом на нудистский пляж. Как я понял, родом она была из местечка Алассио, что на побережье Ривьеры, мать работала учительницей, отец – не то строителем, не то электриком. Она же всегда хотела стать артисткой, точнее, художницей, но пока ничего путного на этом поприще у неё не получалось, кроме нескольких оплаченных сессий в роли натурщицы. Я не стал уточнять, а она не стала на эту тему распространяться. Её бывший приятель тоже считал себя художником, собственно, он у них в студии преподавал рисунок и компьютерный дизайн, а в действительности он оказался заурядным бабником и болтуном, так что когда она его раскусила, сразу бросила и отправилась голосовать на дорогу, где мы и повстречались.