– Думаю, что нет, хотя очереди не заметил.

Она не обиделась, прыснула со смеху, смахнула тонкой кистью очки с точёного носика и снова прилегла на спинку сидения.

– Вы курите?

– Уже нет, и тебе не советую.

– А можно?

– Курить? Кури.

– Не буду. Наверное, вы правы. На эти хреновы сигареты столько денег уходит!

– И здоровья.

– Чего?

– Здоровья.

– Это точно. Надо завязывать. – Она устроилась бочком. – Слушайте, а вы на меня хорошо действуете. Положительный пример показываете. Может, вы и не пьёте?

– Смотря что. Без воды человек проживёт меньше, чем без сигарет.

– Ну, вода – это неинтересно, – протянула она. – У меня папаша на ней тоже повёрнут – вот уже сколько лет её дистиллирует и только после этого пьёт. Говорит, всё лишнее вымывает.

– Правильно говорит.

– Слушайте, куда я попала! – Она заломила длинные пальцы с аккуратными разноцветными ноготками и состроила недовольную рожицу. – Сбежать из дома и школы, чтобы снова оказаться в учительской. Но вы же не похожи на учителя.

– А на кого я похож?

Она не ответила, картинно отвернувшись на открывавшийся справа пейзаж. Я охотно поддержал её молчание, поскольку слишком хорошо знал: девушки её возраста склонны ерепениться по пустякам, не осознают границы между серьёзностью и игрой, сами же на себя обижаются, хотя думают, что обижают их, одним словом, заслуживают минимум внимания, поскольку только это в конце концов приводит их в чувство. Так и произошло на сей раз. Не дождавшись реакции, она заскучала, остыла и снова развернулась ко мне.

– Сколько вам лет?

– Двадцать восемь, а что?

– Ого! Вы старше меня в два раза!