Я покосился на неё. Губы продолжали улыбаться. Тысяча чертей – я ей нравился! Я или моя дурацкая тачка. Хотя, какая теперь разница!

– Из дома сбежала? – Чутьё подсказывало, что теперь можно и на «ты».

– Почти. С другом поссорилась.

– То есть, всё наоборот: домой возвращаешься?

– Ещё не решила. А как эта машина называется?

Значит, всё-таки тачка…

– Бугатти.

– Удобная. – Девушка откинулась на спинку, демонстрируя, что у неё уже есть вполне оформившаяся грудь. – Дорогая?

– Не знаю.

– Украли?

– Конечно.

– Я так и знала. – Она звонко рассмеялась. Между белыми зубками торчал розовый комок жвачки. – Я тоже сегодня была воровкой: украла из магазина целых четыре шоколадки.

– Почему не пять?

– Мне лишнего не надо. А четыре – это как раз то, что нужно: две на завтрак, две на обед.

– А как же ужин?

– Так ужин вы мне обещали. – Она зыркнула на меня исподлобья, поверх очков. Где только такие большие глаза делают! – Обманули малолетку?

Она всё прекрасно понимала. Она играла со мной и знала, что мне эта её игра нравится, может быть, даже чуть больше, чем ей самой.

– Я похож на обманщика?

– Нет. Поэтому я к вам и села. Думаете, вы первый остановились?

Вопрос был провокационный и задан провокационно. Причём он не требовал ответа, поскольку был вовсе не вопросом, а утверждением. Утверждением своего женского превосходства и твёрдой заявкой на место в этой соблазнительной игре.