Тим оборвал свой замечательный рассказ так же резко, как и начал. Я знал, что покажусь последним дураком, но не смог сдержаться и поинтересовался, кто же победил в споре.

– У нас не принято досказывать легенды до конца. Каждый имеет право на своё понимание и свой вывод. Разве не имел право на наследство любой из сыновей?

– Но ведь досталось то оно наверняка последнему, – воскликнул я.

– Не знаю, хотя мне тоже так кажется. – Тим подмигнул и вернул тетрадь. – Читай, Конрад, дальше. Твой дядя хорошо жил и хорошо писал. Найдёшь ещё что-нибудь интересное, показывай.

И мы сели на веранде пить чай с вишнёвым вареньем.

После первого знакомства с неведомым мне доселе внутренним миром покойного родственника я захотел получше узнать, что его окружало в действительности и с этой целью значительно более тщательно, нежели раньше, обследовал содержимое комнат моего нового дома. Кроме книг и упомянутого выше оружия, я обнаружил целый джентльменский гардероб вещей, которые можно было бы назвать старомодными, однако правильнее было бы сказать «внемодными». Костюмы разных фасонов, кепки, разноцветные косынки, пёстрые и сдержанные галстуки, платки, твидовые пиджаки, брюки с идеальными стрелками, сапоги и ботинки – всё это могло бы гораздо лучше сгодиться где-нибудь в Лондонском Сити, а не среди дикого леса. Не хватало разве что зонтиков, которых с честью заменяли изящные деревянные тто зонтиков, которыерые с честью заменяли оне и ботинки – всё вещей, которые можно было бы назвать старомодными, однрости.

Я предполагал найти какие-нибудь семейные фотографии, однако всё, что я обнаружил, был почти пустой истрепавшийся альбом с портретами давно умерших людей, лица которых мне ничего не говорили. Тим, которому содержимое альбома оказалось знакомо с комментариями моего дяди, показал мне его совсем детские фотографии, где он был запечатлён мальчиком с ракеткой.

– Для игры в сквош, – пояснил Тим.

О внешности дяди под старость я мог судить по нескольким фотографиям в рамках, расставленных на комодах в спальне и гостиной. С них он улыбался в компании самого Тима и либо Ингрид, либо ещё какой-то красивой девушки, на вопрос о которой Тим неохотно пробурчал нечто невразумительное типа была тут одна такая, да уплыла в Америку. Уточнять я постеснялся.

Представление о дяде, каким он был в детстве и в старости, помогло мне узнать его на одной-единственной альбомной фотографии в юности. Рядом с ним стоял его молоденький брат, мой отец, а перед ними на низенькой лавке сидела девочка с большими бантами, в которой я не без труда узнал свою будущую мать.