– Одинаковые?

– А почему нет?

– Людей много, но нет двух одинаковых, – резонно, как мне показалось, заметил я. – Даже близнецы, если присмотреться, сильно отличаются.

– Этим мирам необязательно быть одинаковыми. Они могут быть просто похожими.

Во фразе Тима был свой резон. Я снова посмотрел на фотографию. Возможно, он даже прав: контуры континентов повторяли друг друга в целом, но не настолько, чтобы не отличаться совершенно.

– Сколько этой шкуре может быть лет? – зачем-то спросил я.

– Сколько угодно. Многое зависит от хранения. Насколько я помню, она не была жёсткой, не была изъедена всякой гадостью, обычная шкура с необычной вышивкой. Может, десять, может, сто, может, больше. Это что-то меняет?

– Пока не знаю.

– Как можно отличить старую вещь от новой? Никак. Если она не передавалась из поколения в поколения, если её не нашли в руинах старого дома, если её не откопали с большой глубины, то её не с чем сопоставить. Старуха говорила, что не видела саркофага в пещере, когда была там лет пятьдесят назад.

– Разве ей можно в чём-то верить?

– Едва ли, конечно, но про саркофаг она явно не знала, когда мы разговаривали. Хотя про саму пещеру знала всё.

– И какой ты из этого делаешь вывод?

Вместо ответа Тим показал мне свою руку. Широкое запястье украшал красиво вышитый матерчатый браслет красного цвета.

– Это талисман, – пояснил он. – Называется «Пламя Тора». Мне продала его старуха. Вот, смотри. – Он снял браслет с руки и положил рядом с фотографией железного «ожерелья». – Видишь, насколько они похожи? Она не могла не знать о существовании этой электрической железяки, поскольку сама изображала её в таких вот украшениях. Где она могла её видеть? Когда? До того, как эту штуковину кто-то уложил в саркофаг? Кто это был? Её знакомые? Она сама, в чём теперь ни за что не признается? И уж тем более зачем? Спрятали? Создали место силы? Ни на один вопрос я пока не в состоянии найти ответа. Но уверен, что он скрывается в похищении. Кто бы ни украл наши находки, обязательно знает, зачем он это сделал.

– Ход мысли правильный, – не стал спорить я. – Однако не стоит спешить с выводами. Мне приходилось сталкиваться с преступниками разных мастей и вынужден признать, что исполнители далеко не всегда в курсе того, что им велят сделать. Поэтому обычно, когда их ловят, то обязательно пытают, чтобы выйти на заказчиков.

Тим охотно согласился и вкратце рассказал новую для меня часть истории, в которой их на обратном пути из Рару пытались обворовать какие-то наёмные исландцы, к которым тоже применили жёсткие формы допроса, и они признались, что за нападение им платили трое – два близнеца и женщина. Разве что, по утверждению пойманных, женщина была не старухой, а молодой, но таким образом они могли её просто выгораживать из страха мести. Никто из попутчиков толком не знал, на кого именно готовилось нападение, поводов было несколько, однако все сходились во мнении, что близнецами могли быть только некие Рихард и Рухард, торговавшие на рынке вместе с Уитни.