Я кивнул и вышел.

***

Настал день, когда вопрос о моем назначении настоятелем был решён, и я был вызван на церемонию интронизации. В шесть утра Герасим уже ждал меня у обсерватории, чтобы отвести в монастырь. До последнего я не верил, что всё это возможно со мной. Жизнь моя неслась, словно по кем-то написанному сценарию, в котором от меня ничего не зависело и приходилось принимать события как данность. Всю прошлую ночь я не сомкнул глаз. До самого последнего момента я не верил, что случится так, как случилось, и, получив сообщение от отца Ануфрия о положительном решении, вдруг ясно осознал, что ждёт меня, и растерялся. И не просто растерялся, я испугался. Кто я? Как за такое короткое время, за три с небольшим года, я мог из атеиста стать настоятелем монастыря? Что за насмешка судьбы? И то, что я презирал в прошлой жизни, теперь непосредственно коснулось меня, и не просто коснулось, я сам должен организовывать монастырскую жизнь и управлять жизнью монахов. Как из учёного, которому не чужды все человеческие слабости, я стал учёным, вбившем себе в голову, что на нем лежит ответственность за духовность людей? Это была страшная минута, когда я ужаснулся происходящему, почувствовал себя зомби, запрограммированным на цель, которая ложна и не нужна никому. Посвятить ей жизнь, значило отказаться от нормальной человеческой жизни с её радостями и горестями, а существовать ради эфемерной мечты. Было мгновенье, когда я хотел бросить всё и бежать. Но с трудом пересилил себя. Первые лучи солнца успокоили метущиеся мысли. Тепло их, коснувшись меня, было так похоже на ту энергию, которая испускала иконка, когда я находился на дне колодца. Я вспомнил свет радости озарения, прикосновение к чему-то чудесно – главному, которое тогда поразило меня и поселилось в душе моей, то прячась от тревог будней, то вспыхивая в минуты надежды. Это дало мне силы взять себя в руки и успокоится.

Мне вспомнился отец Окимий, наша с ним работа. Его последние слова. Моё обещание. И не просто обещание. Испытание перевернуло мою душу, я осознал ту таинственную частицу праосновы, которая жила в глубине моего сознания, моё истинное Я. Я постоянно чувствовал ей в себе и не мог предать. Судьба моя была решена, и я пока не знал радоваться мне или горевать, но знал одно: я должен пробудить это осознание в людях. Как я это сделаю? У меня пока не было чёткого плана. Я знал только одно, религия не может заменить духовность человека. Она эксплуатирует её, закрепощая. С этим надо покончить. Но и материальный мир зашёл в тупик эгоцентризма удовольствий. Я должен найти новый путь. Путь, по которому человечество должно выйти за пределы замкнутого энергетического поля нашей планеты и влиться в разумную энергосистему космоса. Человечество давно выросло и должно уйти из дома в большой мир.