– А что может грозить Харитону?

Старец пожал плечами:

– Господь знает, решит собор монастыря. Возможна высылка из поселения за нарушение устава.

Я похолодел.

– Как же так! Отец Ануфрий! Ну… я не знаю, считайте, что я вам ничего не говорил!

Старец тихо засмеялся:

– Ловко, я, значится, теперь должен твою неправду нести? Скрыть ото всех? Нет уж, каждый отвечает сам за свои дела и слова.

– Что же теперь делать?

– Думать. Сердцем учиться думать. Понять, что для тебя важно, быть лучшим в чьих-то глазах, пусть даже и в своих, или важно добро для брата своего.

– Да, я понимаю, но если бы я не сказал, то мне могли ошибочно засчитать испытание прошедшим.

– Не могли бы. Разве я говорил, что ты должен один его проходить? Да если и было бы так то, что будет, если испытание не зачтётся? Не будешь ты настоятелем монастыря, а будет, скорее всего, Фивий. Кому от этого будет хорошо? Монастырю? Поселенцам? Тому же Харитону?

– Получается, что цель оправдывает средства?

– Нет, тут речь идёт о гордыне и благе ближнего. Господь наш Иисус Христос заповедовал: «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя». Всегда нужно взвешивать так ли важно быть честным и почитаемым в глазах других, если от этого страдает ближний твой. Гордыня, друг мой, твой самый страшный враг, и его ты ещё не победил. Понял ли ты слова мои?

– Понял.

– Ну, хорошо. Это всё о чём ты со мной хотел поговорить?

Я встрепенулся:

– Нет, отец Ануфрий! Я хотел поговорить о самом испытании. В чём его суть? Что за ведения там возникают? Почему вы мне дали иконку? Именно эту иконку? Не могу я поверить в мистику, да и отец Окимий вряд ли в неё верил.

Старец покачал головой:

– Да, не всё я открыл тебе. Теперь уже можно. Склеп этот, как я и говорил, намоленное святое место ещё с древних времён. Сильное место. Я не могу объяснить, что за сила там обитает, ибо сам того не ведаю, но отец Окимий называл это место сакральным. Когда он только начинал строительство монастыря, то осматривал склон горы. Тогда и обнаружил эту пещеру, и сам, можно сказать, и стал первым испытуемым. Что ему там привиделось, и с чем он боролся, он никогда не рассказывал. Только строители нашли его через сутки после того, как он пропал, недалеко от той пещеры. Он был без сознания, а в руке сжимал иконку Владимирской божьей матери, ту самую, которую я дал тебе. Когда отец Окимий пришёл в себя, то велел закрыть вход в пещеру, а сам потом долго болел. Его, конечно, расспрашивали, что с ним случилось, но он молчал. Только много дней спустя, когда был построен монастырь, на духовном соборе он сказал, что обнаружил пещеру – святое место древнего алтаря, где он почувствовал сильное воздействие какой-то силы – энергии – как эту силу назвал отец Окимий. Но источник этой силы он не назвал, может он и ему был неведом. Поведал только, что нашёл иконку на древнем полуразрушенном алтаре. И после того, как взял её в руки, с ним стали происходить чудные вещи. Он говорил, что возможно иконка – транслятор или преобразователь энергии, через которую идёт воздействие на психику человека, которая начинает порождать образы, живущие в душе человека, его мыслях, чувствах.