– Что происходит? – спрашивал изумлённый Брономар.

– Вы все крысы! – вопил Трисберт.

Тем временем лоси приблизились – и Зугард снова чуть было не свалился на пол: на спине одного из лосей действительно сидел Ю-Ю. Он выглядел точь-в-точь как на канонических изображениях: очки, борода и гитара.

– Я главнокомандующий! – восклицал Ю-Ю, гарцуя и красуясь на фоне белиберды. – Мама, это рок-н-ролл!

– Генерал, прикажете открыть огонь по Ю-Ю? – спросил Зугарда его адъютант.

– А, хрен с ним, – бессильно отозвался мундимориец. – Одним говнокомандующим больше, одним меньше – какая разница?

… Когда Зугард пришёл в себя, он находился там же, на полу в кабине. Над ним возился бортовой медик. Мигали аварийные лампочки; оглушительная сирена извещала экипаж о том, что повреждены ключевые системы корабля.

– У нас, мать его, две минуты! – кричал пилот, обращаясь к кому-то по радиосвязи. – Освобождайте посадочное гнездо!

Зугард хотел приподняться, но почувствовал невыносимую боль в голове и невольно выругался.

– Не двигайтесь и постарайтесь не говорить, – сказал медик. – Если мы сядем, то вам окажут помощь.

– Где лоси? – едва сумел произнести генерал. – Где Ю-Ю?

Медик промолчал. Зугард снова впал в полуобморок. Будто бы издалека, он видел и чувствовал, как садится аппарат, как открываются двери, как в кабину заходят какие-то люди и кладут его на носилки.

– Четверо контуженных, – сказал кому-то бортовой медик. – Генерал в тяжёлом состоянии, бредит какими-то лосями…

– Нужно сообщить Хельмимире, – произнёс кто-то из партизан, и Зугарда унесли из кабины.

– Где мы? – тихо спросил мундимориец, обращаясь к одному из санитаров.

– На космодроме «Андреа Гез», – отозвался тот.

Зугард видел над собой поочерёдно то потолок корабля, то купол ангара, то ясное небо и, наконец, потолок зоны ожидания, где партизаны организовали полевой госпиталь. Время от времени мундимориец пробовал подняться, но не мог. «Проклятье, мне нужно вернуться в Беатрис-Тинслей!» – пульсировало у него в голове, и тут же он понимал, что ему больно даже думать.

Партизаны занесли Зугарда в отдельную комнату с мягкими сидениями, обитыми вельветом. Потолок там был с лепниной.

– Это вип-зона ожидания, – объяснил санитар, пока они с напарником размещали носилки на полу. – Как раз для генералов.

Пол был мраморный и очень холодный. «Спасибо, вашу мать!» – подумал Зугард. В ушах гудело; к невыносимой головной боли прибавилась ещё и тошнота. Но всё это было неважно; генерал мучился не столько физически, сколько от осознания собственной беспомощности. «Неужели всё кончено? – спрашивал себя мундимориец. – Они ведь без меня проиграют!» Вскоре он услышал приближающиеся шаги; к нему подошли трое: зумбулянин, зумбулянка и качкоид, который нёс увесистый чемоданчик.