Доброжелательное лицо Тим-ро-Бая резко изменилось, став холодным и жестоким.

– А если не отпущу, то что? Ты готов… – маг осекся на полуслове, увидев, как у дальней стены исчезает телепорт.

Трицитиана с грохотом упала на пол и часто задышала, жадно глотая воздух. Чародеи недоуменно переглядывались. В помещение больше не звучал гул магической энергии. Телепорт пропал. Пропала и сила, струящаяся из него. Каждый остался только со своими жалкими крохами, которых не хватало ни на вызов подземного огня, ни даже на защитный купол.

– Что случилось? – обескуражено пробормотал Тим-ро-Бай и повернулся к магам. – Я вас спрашиваю: что произошло? Где поток? Левандер возьми хрустальный куб и немедленно свяжись с Великим Магистром. Узнай в чем дело!

Ломонд помог дочери подняться.

– Мы уходим, Конопушка. Здесь больше нечего делать. Быть может нам удастся спасти кого-нибудь в городе. – произнеся это, он направился к лестнице, ведущей вниз на выход из башни.

Трица пошла следом, но вспомнив про оброненное копье, вернулась. Подобрала оружие и лишь затем побежала догонять отца, который уже скрылся на лестнице.

Аргилай отряхнул лицо от снега и ошарашено уставился на башню, затем оглянулся на Жака. Тот, уронив от удивления мешочек с орешками, медленно поднялся на ноги. Рыцарь вскинул брови и растянул губы в безумной, яростной улыбке самоубийцы, радостно делающего шаг в пропасть.

– Кончился твой купол. – торжественно промолвил он, вынул меч из сугроба и на четвереньках поковылял в сторону лестницы, ведущей в башню. – Кончился! – выкрикнул Лаи, поднимаясь во весь рост.

Пришелец из другого мира, разбрасывая ногами снег стремглав кинулся по ступенькам наверх. Он не знал, зачем это делает. Логика говорила, что Жак прав. Надо отступить, зализать раны и перегруппироваться. Дождаться, когда все уляжется и собрать вокруг себя верных лихих ребят. Наверняка найдется немало тех, кто захочет присоединиться к герою Драгана в борьбе против магов, или просто за власть в новом мире. Абсолютное безумие в одиночку с мечом без плана бросаться на десяток магов. Но что-то неимоверно жгло рыцаря изнутри. Щемило сердце. Быть может то самое болезненное чувство обостренной справедливости, про которое говорил Жак? Или что-то другое, чему Лаи не мог найти определения. Судьба? Проведение? Рок? А если это банальная ярость и жажда крови? Вдруг война все же доконала его и сделала из доброго юноши ту самую тварь из Бездны, которую в нем видел командир крылатых всадников?

Ступени мелькали под ногами, рукоять полуторного меча приятно холодила обожженную ладонь. Он не чувствовал ни усталости, ни боли. Какое-то неистовое воодушевление охотника, почти догнавшего свою жертву, охватило рыцаря и придало ему сил. А может, это то самое чувство, когда человек, который слишком долго шел к самой главной цели в своей жизни – преодолевает последние ступени до нее.