— Прошу вас, ответьте мне откровенно. Вы в самом деле заранее решили отказаться от телефильма или мои молодость и неопытность толкнули вас на этот шаг?

— И то, и другое. А вернее — ни то, ни другое!

Рамаз двусмысленно улыбнулся.

— К сожалению, мне все ясно! — огорченно сказала Мака, направившись к двери.

— Ничего вам не ясно!

Мака повернулась и заметила, что Рамаз не двинулся с места.

— Еще раз повторяю вам, я не люблю шума и сенсаций вокруг моей особы, но я не оставил бы вашу просьбу без внимания, когда бы не опасался одного.

— Чего же вы опасаетесь? — оживилась Мака.

— Откровенно?

— Да.

— Я боюсь влюбиться в вас!

Девушка взглянула в глаза Рамаза Коринтели. Ей хотелось прочитать по его лицу, шутит он или говорит правду.

Рамаза удивил строгий вид Маки.

— Неужели так страшно влюбиться в меня?

— Вы меня неправильно поняли. Может быть, вы, телесценаристка, не найдете ничего привлекательного в молодом ученом, погруженном в физику. Тогда на свете не будет более трагической личности, чем я. Счастливо оставаться!

И Коринтели по обыкновению энергично захлопнул за собой дверь.

* * *

За одним концом стола сидела Мака, за другим — ее отец, Георгий Ландия.

Мака была молчалива, непривычно молчалива. Мать сразу, как она вошла, заметила, что дочь не в духе.

— Ничего, просто устала! — коротко отрезала та.