– Н-нет, конечно же!

– Вот и славно! Это вам за аренду лаборатории в течение тех дней, что я отсутствовал. – Я вручил в руки опешившего хозяина литровую емкость настоя. – Это настой буржевельника. В любой столице такой объем потянет на тысячу в золоте. Повезло, что так хорошо настоялся. Да вы, кстати, обещали обеспечить меня колбами и пробками к ним…

Жарл Толло вцепился в склянку мутного стекла, словно от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. Осторожно вынеся емкость с настоем, словно та была наполнена чем-то вроде серной кислоты, он водрузил ее на пустую полку шкафа с травами. После чего принялся носиться по кладовым, гремя и переворачивая все верх дном. Сто двенадцать маленьких колбочек и сотня средних.

Мне столько не унести, но пригодятся.

Часа четыре мы вдвоем переливали, запечатывали, обливали воском и описывали колбы с составами. Вскоре лабораторные столы были заставлены довольно редкими в этих краях настойками и эликсирами. Часть я за умеренную сумму сбагрил все тому же сыну травника, остальное упаковал в специально сшитую для этого походную сумку. За моими заказами Жарл бегал лично, даже не заикнувшись о надбавке за вредность.

Рассчитавшись по всем счетам, я вышел из лавки алхимика и едва не был сбит с ног вороненком, спикировавшим с неба и перекинувшимся в полете.

– Ма-а-астер!

Блин! Со всеми своими передрягами и приключениями я совсем забыл о Кар-Карыче. Потрепав мальчишку по его прическе из вороньих перьев, я повел его в таверну. За пару дней бедняга весьма исхудал, видимо, питался мышами и чем придется…

Завсегдатаи «Рогатого пони» при виде меня застыли. В зале воцарилась мертвецкая тишина. Даже служанка, разливавшая пиво по кружкам из деревянного кувшина, промахнулась, и золотистая пенная жидкость теперь лилась прямо на лысину низкого мужичка в крестьянской рубахе.

– Хозяин, пива и мяса! Я мертвецки хочу есть!

С воплями «спасайся, кто может!» и «мертвяк нас всех сожрет!» из «Рогатого пони» в страхе ломанулся весь народ. За застрявшей в окне служанкой, недавно разливавшей пиво, пытаясь протолкнуть наружу, упираясь в ее тыл, с довольной улыбкой на лице суетился тот лысый крестьянин.

Минута – и трактир был пуст.

Вошел хозяин и, обведя взглядом опустевший зал, хмыкнул себе в усы, после чего кивнув мне головой на ряд пустых столиков, схохмил:

– Садись, мертвячок, ща кого-нить поймаю на ужин! – После чего довольный своей шуткой скрылся на кухне.

С улицы послышался звук громкой пощечины, и в таверну вернулась красная, как маков цвет, дородная служанка. Видимо, мужичок слишком увлекся, распуская руки. Вскоре на столе уже дымился молодой молочный поросенок в яблоках, в кувшинах пенилось светлое пиво, а на блюдце была ключевая вода для вороненка.