Золотой рыцарь, исправно служивший и охранявший тысячелетия храм, рассыпался на сотни мелких золотых деталей.

Из дальнего угла зала, от серой статуи какого-то древнего бога, неторопливо шагая по многовековой пыли, шел закутанный в черный балахон чародей. Не маг, именно чародей.

– Браво! Ты смог избавить меня от бесполезных людишек этого культа куда лучше, чем я смог бы сам. Люблю делать работу чужими руками.

Чародей три раза хлопнул в ладоши и стянул с головы капюшон.

– Ганс…

– Узнал, надо же… столько лет прошло!

Шаровая молния была им поймана с такой небрежностью, что стало понятно его спокойствие. Он ждал этого момента. Долго, упорно, смакуя и расставляя пешек по шахматной доске, ждал.

Я встал на ноги и отряхнул одежду. Боюсь, химчистка ей уже не поможет.

– А я все гадал кто именно, но ты. Я считал, что ты сдох! Жаль, но думаю, что это даже хорошо, смогу лично свернуть тебе шею!

– Все так же бахвалишься? Браво!

Я кожей чувствовал, что что-то не так. Ганс труслив, умен, но труслив!

– Можешь не дергаться, я активировал амулет, блокирующий любую магию в радиусе километра, даже удивительно, что ты смог бросить в меня шаровую молнию. Слабенькую, должен заметить, но все же, все же!

Я встал в фехтовальную стойку, взяв поудобнее эсток.

– Храбришься до конца? – мне в лоб смотрело черное дуло шестигранного старинного секстана семнадцатого века. – Не ждал, а?

От его мерзкой улыбки меня перекосило.

Огнестрел – это плохо. В мирах магии запрещено контрабандой провозить огнестрельное оружие, дабы не повлиять на естественный путь развития мира. Можно изготовить, но контрабанда…

– Куда же делись вся твоя хваленая храбрость и презрение к смерти? Где твоя наглость? И скажи на милость, почему ты прекратил дерзить?

– Да думаю, что будет с тобой, если пуля при выстреле в меня попадет в тебя?

– Ладно, игры мне надоели! Давай сюда амулет, и может быть, я позволю тебе прожить еще немного.

– А не многого ли ты хочешь? Начитался детективов и возомнил себя главным злодеем?