Идти пришлось даже меньше, чем я рассчитывал. Или просто чувство времени начало отказывать мне одновременно с чувством страха? Я не знаю. Шел и шел, наткнувшись на заброшенную дорогу от дач к железнодорожной станции. Конечно, ее никто не чистил этой зимой, но идти было проще, чем до этого по целине. Стаскивал маску. Кашлял. Проверял направление по навигатору – иду как по струнке, забавно. Сплевывал красным в серый снег, возвращал намордник на место и шел дальше.

На исходе четвертого часа я увидел впереди небольшое свечение. В отличие от зеленоватых гнилушек на местах падения боеголовок, светилось что-то синее. Очень слабо, но я пристально всматривался и заметил сразу.

Вблизи пентаграмму угадать было невозможно. Из равнодушного космоса она смотрелась совсем не так – просто невысокий заборчик с тремя столбами на переднем плане и двумя, еле видными, позади. Забор оказался не пластиковым, как я решил издали. Он вообще не состоял из чего–либо материального: просто очерченные едва видным синим свечением параллелепипеды из воздуха. Непрозрачные, но и не плотные. Я прошел сквозь ближайший к дороге участок, оглянулся на цепочку своих следов, и побрел к тому, что считал центром фигуры. Внутри ограды было заметно теплее.

Если бы мне дали задание соорудить Место, я бы сперва расширил сознание наркотой до горизонта. Потом отоспался, запросил пяток рельсов и взвод безумных великанов на подмогу, чтобы соорудить нечто, напоминающее объемный иероглиф «ками». Оно казалось парой случайно забредших на танцплощадку существ из изломанных и скрученных полос металла, отражавших синее свечение ограды. Зашедших и оставшихся навсегда. Девушка в коротком платье со странно вывернутыми руками и ее плечистый кавалер – или буква «Ф» с дополнительной горизонталью, если вам так угодно. Мне никак не было угодно, если честно.

Вообще, плевать, особенно при очередном приступе рвущего изнутри кашля.

Фигуры стояли на каменном постаменте, что усиливало сходство с памятником в парке. Я подошел ближе и устало присел на край камня, показавшегося мне горячим. В глазах нарастала резь, приходилось чаще моргать. Расстегнув куртку, я сдернул с головы надоевшую маску и бросил ее за статую, в темноту. Автомат хотелось закинуть туда же, просто не было сил. Я положил его рядом.

Надо отдышаться и достать маячок. Достать, активировать и ждать, пока сюда не прилетит оставшееся на базе звено беспилотников. Серые тени, везущие пару тонн спящего пламени. Мне они помочь ничем не смогут, только приблизят смерть. Но ведь и погибнуть под ракетным обстрелом – тоже удача, правда? Особенно по сравнению с захлебнувшимися кровью бойцами.