– Ага, Лепс… Не, живой, – Челка упрямо лезла в глаза, и мама снова дунула. – Борис! Не ешь столько мандаринов! Килограмм уже сожрал. Аллергия будет.

Боря слонялся по кухне. Мандаринов ему уже не хотелось, во рту и так стоял кисло-сладкий вкус цедры и шоколадных конфет. Фрукты он лопал целиком, а про конфеты мама пока не знала.

– Ну, ма-а-м, – привычно заныл Боря. – Я чуть-чуть!

Папа вдоволь насмотрелся на Лепса и опрокинул в рот рюмку, согласно кивнул чему-то очень своему, внутреннему, и закусил хрустящим огурцом, пальцами вытянув его из миски.

Мама с досадой глянула на него. Потом на часы – пол-одиннадцатого. Затем на пустую на треть бутылку водки.

– Сережа, ты ж до курантов накидаешься и уснешь! Президента проспишь.

– Ур-ггг-хрум, – несогласно пробурчал папа и налил себе по-новой. – Не усну, мать. Хочу караоке!

Мама протяжно вздохнула и промолчала. Боря внутренне с ней согласился: папа и караоке – сочетание сложное. Если что и вызывает аллергию, так это пьяный стон, который у папы зовется «Богемской рапсодией». Покойный Фредди в гробу работает вентилятором каждую пьянку, не иначе.

На кухне было тесно, но веселее, чем сидеть одному в комнате. Боря прикинул, не стащить ли еще мандарин. Передумал. Того и гляди, опять руки начнут чесаться, как месяц назад. И пятнами все пойдет. А от таблетки потом проходит, конечно, но во рту сохнет, сколько воды не пей.

– Маааама, о-о-о-о! – внезапно взвыл папа. Боря вздрогнул, а мама уронила в кастрюлю ложку, которой размешивала салат.

– На-ча-лось… – скорбно процедила по слогам мама, вылавливая ложку.

Папа счастливо и бессмысленно улыбнулся. Судя по всему, президента он задумал проспать качественно. Полностью. И на каток завтра Боре идти с мамой, хотя и договаривались втроем.

Боря вздохнул и поплелся из кухни в комнату. Вообще, комнат было две – побольше, где спали родители, и его. В родительской сейчас стояла елка, а все свободное место занимал стол. На нем сейчас сгрудились бутылки, пакеты с соком, несколько блюд с маминой стряпней и пустые тарелки в ожидании. Тарелок было пять, с запасом. Ожидался дядя Митя, но один или с очередной подругой – вопрос открытый. Папе днем добиться ответа не удалось.

Боря пощелкал кнопками пульта, но на всех каналах было одно и то же – липкое искусственное веселье и фальшивый снег. Выбрав непонятно зачем мультики, он надел наушники и углубился в ютьюб на телефоне. От мандаринов была легкая изжога, поэтому Боря иногда негромко икал.

Зашла мама с миской оливье, что-то сказала и вернулась на кухню. Боря ее не услышал, но это не напрягало. Если что важное, повторит, а неважное и так незачем. Через новый клип пробивался громкий папин голос, старательно бубнящий что-то маме. А, или не маме?