Я недавно понял, что заново учусь дышать. Процесс, вроде бы, привычный: вдох-выдох. Снова вдох. Даже младенцы умеют, а их никто научить не успел. А я вот учусь, мне нужно…

Если выйти из дома, страшно возвращаться. Вчера пошел в «Магнит», мама же говорила, надо есть вовремя. Полчаса всего ходил, недалеко. Медленно хожу теперь, стараюсь людей обходить. Мне всегда неприятно было, когда меня касаются, а сейчас особенно противно.

Открываю дверь и чувствую – пахнет яичницей. Как мама всегда делала, с луком. Запах настолько родной, что даже и не знаю, что сказать. Пакеты бросил в прихожей, побежал, как есть, не раздеваясь, на кухню. На столе сковородка на подставке, точно, яичница! Горячая… Рядом полотенце, мама его всегда на столе бросает, привычка. И тапочки ее любимые возле плиты – один ровно лежит, а второй перевернут и чуть дальше. Спешила, наверное.

У меня в холодильнике и яиц-то не было. Только сейчас купил.

– Мама! Мамочка!!! – Я всю квартиру пробежал, ищу. Три комнаты всего, не сказать, чтобы хоромы.

А ее нет нигде. И никого нет нигде.

Ничего не понимаю… Сел в ее спальне на кровать и сижу. Слез нет. За три недели любые слезы кончатся, а на новые сил пока не хватает. На комоде ее ключи, телефон, бумажки какие-тои расческа.

Я снова в прихожую побежал. На вешалке сумка мамина. Не может такого быть, не может! Я ее сам убирал в кладовую, чтобы на глаза не попадалась. Снял куртку, повесил рядом, разулся и снова на кухню. Да нет, не мерещится: о сковородку чуть пальцы не обжег, какие тут галлюцинации!

Вдох. Выдох. Помедленнее надо бы, сорок семь лет, у самого сердце не очень-то в порядке. Колотится и в ушах как будто вата.

Отдышался, позвонил Нине.

– Ты не заходила к нам?

– Сказала же, в субботу! Сегодня, что – суббота?

Что же она такая грубая всегда… Нет, не суббота. Четверг. А как голос на мамин похож, Господи!.. Только интонации злые. Сколько помню, всегда злые, словно она ругалась с кем-то только что, а теперь со мной говорит. Или с мамой. А сама не переключилась еще со ссоры, заело на одной ноте.

Поздний ребенок, конечно. Избалованный поздний ребенок.

– Нет, Нина. Четверг…

– Вот именно, братец! Да у меня и ключей нет, я ж тебе сто раз говорила! Мне от вашей помойки ключи не нужны.

Почему сразу – помойки? Мы с мамой всегда уборку делали, да и ремонт пять лет назад всего… Почему она ТАКАЯ злая?!

– Все, пока! Я, вообще–то, работаю, это ты дурака валяешь! А у меня двое детей, мне некогда.

Теперь в телефоне коротких гудков нет, если трубку бросить. Просто собеседник замолкает. И тишина дальше. Enjoy the silence…