Чудесно! Вот теперь-то все изменится к лучшему и вообще пойдет на лад.

– Я тебе так скажу, Наташа: рановато ты к нам. Понятно?

Она послушно кивнула, не сводя с меня взгляда.

– Но тридцать семь таблеток – серьезная заявка, так просто не отделаешься. Придется тебе небольшую экскурсию устроить…

Я поднял ладони от столешницы и взял ее за запястья. Тонкие, как веточки. И кожа холодная. Резким рывком выдернул девочку из–за стола, одновременно вставая сам. Кухня вокруг нас растворилась в синеватой дымке, подул резкий ветер, немного потемнело. Как обычно, было ощущение полета, хотя это полная ерунда. Сколько раз уже проверял – не летаю. Однозначно, двигаюсь, но вряд ли вверх.

Под нашими ногами очутилась твердая, чуть неровная поверхность. По сторонам медленно проступали плохо оштукатуренные стены. Прибыли, я так думаю.

– Herr Fuehrer Block, haben wir ganz neu!

Точно, мы на месте. Характерное обращение к старшему по бараку, не промахнешься…

– Verdammt dieses Amt! Wir sind auf dem Boden und es gibt keinen Raum.

– Sieg Heil! Finden sie eine Ecke.

Ничего, разместите где-нибудь, не лайтесь.

– Вот что, Наташа… Поживешь тут немного, поймешь, за что держаться стоит, а что – суета сует. А потом я тебя обратно заберу, в сытые и спокойные времена. Ты даже и не запомнишь ничего, не переживай.

– Я… Не надо, я же хотела спро…

Не слушая, я отпустил ее руки и закрыл глаза. Раз-два-три, елочка, зажгись…

В моей комнате ничего не изменилось. Я поднял руку и посмотрел на часы. До вечера еще несколько клиентов, скорее всего, но сейчас есть несколько минут для отдыха. Работа у меня своеобразная, что и говорить. Конечно, можно было бы и прибрать Наташу сразу, в вечный покой, но она должна жить дальше. Так на облаках написано и в великой книге, которую никто не видел. Но девочка заслужила и то, как именно жить, сейчас и – потом.

Из-под часов и вверх к локтю по моей руке змеилась полоска цифр на память об Аушвице. Мы все заслуживаем то, что имеем.

Поверьте, мы все.

Ход тот мал

Ход тот мал

Антон шел по тропинке, загребая грубыми, не по размеру большими ботинками листву. Не шел даже, а брел. Точнее сказать – шаркал по лесу.