На кухонном столе снова лежало полотенце, из-под которого выглядывал край белого листка.
«Андрейка, дорогой! Скоро вернусь. Мама».
Кажется, я сел мимо табуретки. Отбил локоть о край стола, и ударился спиной. Но это ерунда… Я же знал, что она жива! Вот же записка! Как она всегда пишет, чуточку смешными печатными буквами, привыкла, мне в детстве по–другому прочитать было сложно, а потом Нине. Так до сих пор и пишет.
Вдох. Выдох. Надо только научиться дышать и все будет, как раньше. На плите стояли кастрюли, в мойке лежала стопка залитых пеной тарелок. Словно кусочек пляжа – там среди пену видны разноцветные от солнца камни, а здесь – несколько ложек.
Сердце сильно кололо, но было не до того.
Я поднялся с пола. Какой-то звук? Опять с улицы или действительно в дверь звонят?
А, нет… Это телефон. Опять сунул во внутренний карман, там их у куртки куча, мама специально мне выбирала, знает, как я не люблю носить сумки. Раньше всегда с рюкзаком ходил, но теперь уже не по возрасту.
– Андрейка, привет! – знакомой скороговоркой заговорил телефон.
Мама…
– …Приезжай ко мне, я соскучилась, сыночек мой любимый!
Я проглотил слезы.
– Конечно, мамочка! – почти закричал я. – Где ты сейчас, где?
– Ты знаешь… – тихо ответила трубка и замолчала.
Странно. Номер не определен.
Я с трудом повернулся, чтобы выйти из кухни. Теперь кололо уже под левой лопаткой, словно меня равномерно били шилом в спину.
Почему-то закружилась голова.
Вдох.
Где-то в сердце словно плеснули кипятком – от этого на мгновение стало очень больно, невыносимо, а потом сразу отпустило. Выдох не получался.
Я скоро приду, мама. Очень скоро приду к тебе, не скучай там.