Девушка перешагнула через корчащийся труп и направила покрытый запёкшейся кровью клинок на товарищей дана.

– Послушайте меня, вы, бесполезные сукины дети, – прорычала она. – Сюда кое-что идёт! Оно убьёт многих, если мы не уберёмся с этой забытой богами скалы! Хотите стоять и сражаться, пока на нас надвигается смерть? Тогда шагните вперёд, я согласна! Мне больше терять нечего, придурки! Но если хотите увидеть свои дома и семьи, тогда угомонитесь и прислушайтесь!

Крестоносцы переминались с ноги на ногу и что-то бормотали; наконец, один выступил вперёд – постриженный священник в неподходящей ему кольчуге.

– Я брат Мартен, – сказал он. – Вы знаете, что стало с отцом Никуласом? И что значит «кое-что идёт»?

Диса и Ульфрун переглянулись.

– Твоего человека убили, – ответила женщина. – А касательно второго… – она глянула через плечо. – Это значит вот что!

– М-матерь Господня! – пробормотал священник, Мартен, его глаза расширились, когда скользящая тень поднялась на вершину невысокого холма и вошла в ворота; один глаз сиял, как огни ётуна над головой.

Раздались крики и громкие предупреждения, когда гёты и даны вместе увидели змея. Злостный Враг летел как буря.

– Вниз по канатам! – закричала Ульфрун. – Спускайте верёвки! Иначе мы тут умрём! – Она схватила Мартена за руку и потащила к мосту. – Быстрее, священник!

Повторять данам не пришлось. Они бежали к разрушенному мосту, плечом к плечу с гётами, с которыми раньше были врагами. Мужчины кричали и дрались, женщины визжали. Гёт схватил витой трос толщиной в запястье и собирался подхватить одну из женщин и спуститься вниз, когда щербатый дан оттолкнул его в сторону. Почва осыпалась, и гёт вместе с женщиной споткнулся и с криком рухнул с края Шрама.

– Христиане первые, ты, языческий ублюдок!

Щербатый дан повернулся, чтобы позвать брата Мартена… и умер с топором Ульфрун в груди.

– Стоп! – взревела Ульфрун Железная Рука, снимая труп с топора. Тело дана упало в овраг. – Мартен…

Ульфрун повернулась к священнику, который оскалил зубы. Его расширенные от страха глаза видели только окровавленное лезвие топора, а оглушённые страхом уши слышали только нечестивое царапанье дракона за спиной. Брат Мартен видел свою смерть в этой бледноглазой королеве берсерков, рядом с которой стояла языческая ведьма. Но с ним был Бог… с ним был Бог! Прежде чем она смогла сбить его с ног, Мартен нанёс удар тонким кинжалом, зажатым в кулаке. Он попал Ульфрун слева под ребра, пробив её изодранную кольчугу. Она зарычала; Диса обернулась на звук.

Девушка увидела, как Мартен выхватил окровавленный нож, видела, как топор Ульфрун выпал из ослабевших пальцев. Она видела, как та сжала свой бок, словно желая поймать и сдержать струи яркой артериальной крови. И Диса всё поняла. Дочь Ворона зарычала и повернулась к Мартену. Священник взвизгнул и отпрянул назад, когда её нож промахнулся всего на волосок. Девушка хотела догнать его и зарезать, но Ульфрун поймала её за руку.