Удерживать такую махину тщедушному выпускнику приюта оказалось непросто, к счастью, вовремя подоспевший боцман тут же забрал у него пулемет. Отложив свой «Томпсон» в сторону, Горыныч сноровисто перезарядил ручник и снова окатил врага огнем.

Впрочем, Асано и на этот раз удалось поднять своих людей. Мешая призывы умереть за божественного Тенно с самыми грязными ругательствами, он повел их в последнюю атаку. Зажав в одной руке гранату, а в другой меч, он несся вперед, как Онрё[67] – кровожадный дух мщения и гнева, и сумел-таки прорваться.

Громко ухнул взрыв, заставивший замолчать «дегтярь» оборонявшихся, и на позиции тут же возник майор с мечом, а следом за ним, как саранча, лезли десантники. Понеся огромные потери, враг все же смог прорваться сквозь завесу огня русских рейдеров, и среди камней закипела отчаянная рукопашная схватка.

– Чертовы камикадзе! – крикнул от злости Март, выпуская пулю за пулей из браунинга в набегавших на него японцев.

– А-а-а! – вторил ему Витька, очередями паля в белый свет как в копеечку из маузера.

На старавшихся держаться вместе подростков, яростно крича и сверкая раскосыми, полными ненависти глазами, налетели трое японцев. Первого встретила пуля, пробившая каску точно под звездой. Второй попытался в глубоком выпаде ударить Вахрамеева штыком, но одолеть таким приемом одаренного было занятием для оптимистов.

Март уклонился, ухватив «арисаку» за ствол, дернул ее на себя, помогая набравшему инерцию врагу провалиться еще глубже, и почти в упор выстрелил тому в сердце. Обернулся к Киму и увидел, что тот, сумев отбить удар, столкнулся с противником в клинче и борется из последних сил. Тогда не успевавший перезарядиться подросток без затей въехал вошедшему в раж десантнику под ребра тяжелым ботинком, а когда тот не унялся, продолжил бить, пока не услышал, как под ударами усиленного стальной набойкой носка не захрустели ребра.

Выручив приятеля, Вахрамеев вспомнил, что расстрелял все патроны, и хотел было заменить магазин, но в этот момент почувствовал мощнейший энергетический удар. Только что вертевшийся как юла, Март вдруг понял, что угодил под невидимый пресс. Руки и ноги отяжелели, словно при многократной перегрузке, движения стали замедленными и тягучими, как патока.

А затем, словно в замедленной съемке, появилась разъяренная и торжествующая физиономия Сатору, держащего двуручным хватом сверкающий меч. Глаза его горели яростным огнем, а губы кривились в предвкушении сладостной мести, когда он занес клинок над мальчишкой. Однако одновременно давить силой и рубить не получалось даже у такого мастера, как Асано, а когда он на секунду ослабил хватку, этого хватило, чтобы упорно сопротивляющийся чужой воле Март вырвался из-под прессинга и ускользнул. Катана противника лишь бессильно рассекла воздух в нескольких миллиметрах от его тела.