Тем временем бойцы с «Бурана» быстро разобрали привезенные гранаты и сухпаи. А главное: воду в четырех канистрах, которую Акинфеев, от нечего делать, набрал, сидя под водопадом. Этому подарку абордажники обрадовались даже больше, чем боеприпасам.

За ним определенно кто-то наблюдал, через «сферу». Он ответил тем же и вынужден был констатировать, что, как бы это ни было фантастично, в каких-то ста метрах вниз по склону находился его недавний знакомый – владеющий силой японский майор Сатору Асано, в бою с которым Март выглядел весьма бледно…

Обстрел продолжался уже почти полчаса без перерыва, но, к счастью, Зимин оказался прав. Ни точностью, ни большим поражающим действием японские мины не отличались, но все равно: сидеть по щелям под градом осколков и постоянными бьющими по ушам разрывами – удовольствие ниже среднего.

«И откуда у них столько мин? – размышлял, прячась от обстрела, Вахрамеев. – На боте притащили? Всего скорее так и есть. Попробовать подобраться и закидать склад с БК гранатами? А что, вариант…»

Однако после недолгого размышления идею пришлось забраковать. Ведь в рядах противника находился даже не просто одаренный, а очень опытный воин, который против него – все равно, что волкодав против щенка.

«К слову, на будущее надо будет научиться скрывать ауру от других видящих, а не светиться, как гирлянда на новогодней елке!»

Резкий непривычный звук отвлек его от размышлений. Спустя секунду он понял, что где-то в гуще леса раздался громкий «командирский» свисток. Стрельба с той стороны немедленно прекратилась. Русские и без того не отвечали, сберегая патроны. На несколько секунд воцарилась неожиданная звенящая тишина. После чего все услышали громкий, полный сдерживаемой ярости, утробно звучащий голос, скорее, рык на вполне приличном русском языке:

– Эй! Я обращаюсь к тебе, мой враг! Сама богиня Аматэрасу привела тебя на эту гору! Выйди и сражайся, как воин, если не трус!

Прозвучавший во внезапно наступившей тишине вызов показался засевшим приватирам настолько абсурдным, что они даже не сразу решили, как отреагировать, и лишь только тот, к кому он обращался, застыл, как изваяние, борясь между страхом и желанием настучать этому самовлюбленному позеру по тыкве.

– Сатору, тебе надо – ты и иди! – не удержавшись, крикнул в ответ Март, вставая в полный рост и вытягивая меч из ножен. – У нас сено до коровы не ходит!

– Ах ты, трусливый гайдзин, – почти прорычал оскорбленный в лучших чувствах японец. – Я сейчас тебе кишки выпущу…

Но не успел он кинуться вперед, как разошедшегося юнгу сдернул вниз неведомо как оказавшийся рядом Зимин. Прижав трепыхающегося героя к земле, он лично вступил в переговоры с противником.