– Бегал, уклонялся.
– Да, зрелище, пожалуй, было занимательное. Нас бьют, мы крепчаем и учимся, так, стажер? Сильные враги говорят о человеке не меньше, чем добрые друзья.
Насчет десяти минут Зимин все же погорячился. Однако через полчаса над занятой ими вершиной все-таки возник рейдер с гордой надписью «Енисей» на борту.
Причесав ближайшие склоны осколочно-фугасными снарядами, он завис на короткий срок, приглашающе раскрыв заднюю аппарель. Погрузка не заняла много времени. Сначала вернувшийся за штурвал бота Акинфеев виртуозно завел его на погрузочную палубу, а затем следом попрыгали остальные члены экипажа. Последним, как водится, поле боя покинул командир, после чего воздушный корабль, отчаянно гудя двигателями от перегрузки, взмыл в небо и ушел в облака.
– Здорово, Зима! – прорычал вышедший встречать товарища капитан корвета. – Поднимайся в рубку, что застрял?
– И тебе не хворать, Демьян. Спасибо, что выручил.
– Не за что. Так ты идешь?
– Сейчас своих раненых устрою…
– И без тебя справятся. Лазарет у нас, конечно, не такой, как на фрегатах ВВФ, но помощь окажем. Пошли, покажешь, где «Буран» спрятал.
Не прошло и четверти часа, как вставший к штурвалу Зимин провел «Енисей» к расщелине, где они всего лишь сутки назад оставили свой корабль.
– Что, брат, по земле ножками-то оно тяжелее? – ухмыльнулся Демьяненко.
– Особенно если по горам, – хмуро кивнул рейдер.
– Что-то я ни черта тут не вижу!
– А тебе и не надо, – ухмыльнулся тот и, взяв в руки мегафон, приказал оставшимся членам экипажа выходить на свет божий.
Некоторое время было спокойно, но затем стена леса раздвинулась, и через нее стали один за другим выходить вооруженные приватиры. Последним, как колобок, мелко перебирая коротенькими ножками, катился кок. В руке у него был зажат пистолет, которым он то и дело тыкал в спину рыжего, как огонь, пленника.
– Это еще что за тело? – удивился командир «Енисея».
– Подданный его величества.
– Да ладно!
– Был техником на японском корвете. Судя по всему, обслуживал торпеды, которыми они «Цесаревича» бомбили.