— Знаю. Но тут переживание чуть более непосредственное, чем в первом ряду перед сценой.

— От первого лица, да. Вроде компьютерных игр, где на планету валят пришельцы, а у тебя из оружия лишь консервный нож. Но только и всего, Мьеликки. Ты теперь всегда будешь иначе смотреть на тех, у кого случился инсульт, потому что знаешь отчасти, что они пережили, но все равно ты — наблюдатель. На самом деле ты знаешь только, что чувствует человек, у которого не было инсульта, переживший опыт чужого инсульта. Никакого кровоизлияния у тебя в мозгу не случилось. Бывает, что люди потом страдают от ПТСР. Тебе это не грозит.

— Почему?

— Потому что ты из другого теста. Ты из того теста, что просто выправишься, а потом будешь долго волноваться, что все значит.

Это правда.

— Как лучше себе помочь?

Табмен с шумом выпускает воздух:

— Ужраться вдрабадан — вот мой совет.

— А поможет?

— Не очень. Но когда похмелье выветрится, память потускнеет, и ты уже не сможешь сказать, что и отчего.

— Нет, без меня.

— Как хочешь.

— Можно мне снова использовать запись? Не обязательно ждать? Это срочное дело.

— Не лучший выбор, но твое дело — твои кошмары.

— С кошмарами я разберусь.

— Ну ладно.

— Но опасности нет. Настоящей опасности.

— Ну, кроме рака мозга, ясное дело.

— Да пошел ты, Табмен.

— Всегда пожалуйста, инспектор.