Я чувствую какое-то движение в одолженной голове, мотыльки откладывают яйца, но если это ответ, он на языке, которого я не понимаю.

— Z?

— Так хочется.

— Тебе.

— Ты хочешь получить Чертог. Ты согласишься, конечно. Думать иначе — зря тратить… время.

Скрежещущий смех. Да, Z. Очень остроумно.

Разумеется, Z прав. В конечном итоге нет вариантов, при которых я откажусь. Создание вне времени, с доступом к смежным мгновениям на всей протяженности его существования, может скользить вперед-назад по временной оси, фактически решая проблему бренности и создавая петлю вечности — наверное. Насколько успешной покажет себя такая стратегия, когда придет настоящий Dämmerung, фрагментация и гибель истории в конце времен, — вопрос открытый. Мне никогда не нравилось строить стратегию на идее петли: кажется, что, когда все поле, где существует петля, стирается, с ней происходит то же самое. Можно возразить, что, поскольку петля нигде фактически не касается точки, где это происходит, она не прекращает существовать. Но экспериментально этого не доказать, если не выходить за пределы процесса, а возможно ли это, предмет другого эксперимента, который порождает еще одну, более неприятную петлю. Подводя итог: меня не привлекает такая сомнительная вечность. Тем не менее оказалось, что этой высокой философской позиции придерживаться куда легче, пока тебе никто не предлагает на тарелочке настоящую машину времени.

* * *

Я делаю некоторые приготовления. Важно ли какие? Тебе так важно знать, что я настраиваю ограничения потока сознания, предупреждения переполнения лабиринта, фильтры мышления и перезагрузочные боксы, а также готовлю множество других трюков — все эти психологические аналоги защитной брони, которую надевают члены команды по обезвреживанию бомб, впрочем, веры в их эффективность примерно столько же? Нет, не важно. Для тебя это все белый шум, кодовый язык франкмасонов, которые еще не заложили первый камень своего храма. Так что не спрашивай. Я готовлюсь. Можешь себе представить, что я просто пакую чистые носки и зубную щетку. В моем мире отвлеченные концепции обрели плоть, здесь материя предполагает, а разум располагает. Что у тебя в голове, то и есть на самом деле.

Когда-то, вскоре после того, как я стал тем, чем стал, избалованный сынок одного поселения в Протяженности захватил мой инстанс и собирался вобрать его в себя. Думаю, все началось как проверка на смелость, одно из дурацких возрастных испытаний, отказ от которых влечет пьянство и ритуальное унижение. Впрочем, с определенного момента его стремление стало обсессивным, что, несомненно, вызвало ужас у его сверстников. Многие недели он готовил инстанс в закрытой комнате. Он очень много читал о «примачивании», у него было достаточно денег, чтобы создать идеально подходящую для этой цели среду. Недостаток опыта он компенсировал тщанием. Он изолировал мой инстанс и преуспел в том, чтобы погрузить его в состояние страха и одиночества, необходимые условия для отступничества. Он включил фрагмент в свое сознание и упивался странными проблесками моих воспоминаний, к которым теперь получил доступ. Моя манера мышления его опьяняла, он хотел получить еще. Он глубоко проник в инстанс, начал учиться повторять его паттерны. Сам стал себе наркотиком.