Приматная реакция: мне хочется его ударить за то, что он ее напугал.

Ну, я зато всю его онтологию в прямую кишку затолкаю.

Стелла выводит меня наружу, в деревню, а потом ведет к себе домой.

* * *

— Здесь я живу, — сообщает Стелла, и я вспоминаю, что именно это она сказала, когда мы впервые оказались в ее комнате. Мы стояли на верхней площадке лестницы и оба знали, что внутри нас ждет будущее: отчаянная плотная физиологическая штука, желанная и страшная в своей силе — но и единство, близость, о которой мы страстно мечтали, годами испытывая одиночество среди недоумков-ровесников. Неплохо, если ты — средне одаренный студент, который может чуть быстрее прочих найти ответ. Это тебе рано или поздно простят.

Если ты гений — другой расклад. Тут дело не в зависти или отторжении другими детьми, а в том, что интересные тебе вещи для них — далекий космос. Если ты человек вроде Стеллы — к которой я прикоснулся и которую потерял, когда она умерла, — ты видишь добавочный уровень мироздания и знаешь, что под ним. Водяное колесо — это водяное колесо, но оно же и переменная, эрзац математики вращения и, следовательно, планеты, а здесь можно подумать о том, нет ли соотношения между поведением галактик и потоков воды на колесе. Потом ты уже думаешь о кавитации, размышляешь, может ли само пространство-время подвергнуться своего рода суперкавитационному разряжению, а затем, когда и это оказывается до ужаса грубым приближением, ты выражаешь все в числах, тянешься к тому, что еще не имеет определения. Как поделиться таким переживанием за чашкой какао? Как ребенку проговорить, что он увидел, заглянув под внешнюю оболочку?

Стоя у дверей комнаты Стеллы, мы увидели друг в друге, что можем создать общество из двоих людей.

Сейчас это не комната. Мы не на лестничной клетке, нет никакой красной двери, покрытой предупредительными знаками и тотемными журнальными портретами Патрика Стюарта. Сейчас это небольшой белый дом на белой улице, а в ящиках под окнами цветут нарциссы. Они повсюду, запах слишком густой и сильный, наполняет рот перезрелым ароматом.

Стелла берет меня за руку, чуть крепче, чем я ожидал.

— Входи, — говорит она.

* * *

Идеальный маленький домик: скромный, белые стены, места как раз для одного или двоих. Пол вымощен бледным камнем и укрыт циновками из рафии, сотканными наверняка не дальше чем в сотне метров отсюда. Грубая деревянная мебель кажется бесконечно удобной. Заваленный подушками диван, камин и кресло-мешок у поленницы, выложенной вдоль стены. В углу виднеется крошечная уступка современности: настольный компьютер. Даже отсюда я вижу заставку «При свидетеле», персонаж Стеллы терпеливо ждет ее возвращения. Это не стандартная героиня-детектив, а другая — революционерка. Есть еще четыре или пять вариантов, и я вижу, что у Стеллы все они открыты. Чтобы активировать другого персонажа, нужно прокачать до максимального уровня предыдущего, так что Стелла много играла.