— И?

— И ничего. Ее там просто не осталось достаточно, чтобы восстановить личность. Терапевтическое удаление, но она не умерла, и так все же лучше, чем было прежде. Конец, спокойной ночи. Такая жизнь у врача. Против Бога счет не пишется, потому что он жульничает.

— Но потом было дознание Дианы Хантер.

Эмметт резко поднимает взгляд:

— Да.

— Она умерла.

— Да.

— И Смит снова приходил.

— Не думаю, что он хотел ей смерти, если вы об этом думаете.

— А чего он хотел?

— Хотел что-то получить. Очень хотел. Но не смог.

— Он упоминал об Огненном Хребте?

Эмметт колеблется:

— Может быть. В какой-то момент он ей что-то шептал, я только половину расслышал. Может, он и говорил «Огненный Хребет». — Доктор пожимает плечами. — Или что-то другое.

Эмметт снова кашляет, Нейт видит кровь на его платке.

— Омерзительно, — говорит он. — Я знаю. Но все будет хорошо. Медленно, но верно, так они мне говорят.

— Я рада, — отвечает Нейт, а потом: — У вас отравление каким-то хлорорганическим соединением. Не саркоидоз и не сифилис.

Он кивает:

— Да. Я знаю. Я же врач.

— Вы должны кому-то сказать.