— Не нужно. Вы ведь уже здесь.

— Я имею в виду, вам нужна медицинская помощь.

С жуткой кровавой улыбкой он указывает на свой «акваланг».

— Мне ее оказывают, инспектор. Так написано в моем личном деле. И что, если мое заболевание все-таки заразное? Я бы не хотел, чтобы моя жена тоже заболела. А это некоторым образом подразумевается ситуацией, не так ли?

Он снова хмыкает.

Некоторое время оба молчат. Инспектор слушает хриплое дыхание Эмметта, слушает, как он втягивает воздух из акваланга. Потом встает, и он провожает ее до двери.

— Задай им жару, — говорит он на прощание.

* * *

С верхней площадки трамвая Нейт смотрит на низкое и белое зимнее солнце.

— Вам будет спокойнее знать, что доктор Эмметт идет на поправку.

— О да.

— Вы выразили беспокойство, его личное дело направлено на проверку терапевту высшей категории. Симптомы и назначения были подтверждены. Ему скоро станет лучше.

Инспектор кивает:

— Конечно.

* * *

Трамвай останавливается неподалеку от ее подъезда. На единственной известняковой ступени сидит группка бразильских туристов. Они виновато смотрят на нее, будто совершили какое-то преступление, и убегают искать другой насест.

Она почти вошла. Где-то там стоит принадлежащая ей кровать. Удобная и привычная. Мысль о том, чтобы в нее лечь, обладает отчаянной привлекательностью. Как только она поднимется по лестнице и откроет дверь, можно будет наконец расслабиться, пусть и ненадолго.

Но Нейт садится на ступень у подъезда, где только что сидела юная девушка, и начинает плакать.