Джонс качает головой, но закатывает рукав, чтобы показать тонкий рисунок на внутренней стороне предплечья. Она сверкает зубами, показывая кончик языка.

— Так намного лучше, чем с брелоком. Но, Джек, всего вышло трое. Я не думаю, что Регно Лённрот считается, а ты?

Он отводит глаза. Нет. Лённрот не из их клуба. Лённрот — проблема. Но Джек знает это имя, и не только по-вуайеристски — из ее файлов. Нет, тут собственная история и понимание.

— Значит, если не произошло еще несколько убийств, о которых я не в курсе…

Он качает головой: нет.

— …осталось представить еще двух ученых друзей. — Нейт повышает голос: — Может, Руби и Хлоя выйдут? Не думаю, что мне нужна тайная публика.

Ее левый глаз подмигивает Джонсу.

Первой входит Пиппа Кин и занимает свое место без извинений. У нее такое выражение лица, будто она врач, обдумывающий очередность оказания медицинской помощи.

— Я — Руби, — говорит она. — Хотя на самом деле Пиппа, конечно.

— Конечно, — шепчет в ответ Нейт, осознанно невыразительно.

— Настоящие имена не стоит использовать, — говорит Джонс. — Мы не должны выделяться в Системе. Нам нужно быть обычными. Так что Руби — в некотором роде должность.

Кин фыркает: хватит уже. Джонс выглядит так, будто его застукали, когда он писал записочки на уроке.

Женщина, которая называется Хлоей Уильямс, не садится. Она входит, снимает пальто, вешает его на крючок, а потом останавливается перед ними, как перед расстрельным взводом, хотя этим взводом она скорее командует.

— Чепуха! — заявляет Чейз Пахт, не обращаясь ни к кому конкретно. Затем обходит стол и разводит руки.

Обниматься? Как обнимаются друзья? Она что, пытается меня обнять?

В голове Нейт включается сигнал тревоги. Она поворачивается всем телом и выставляет указательный палец, точно клинок, так что Пахт придется напороться на него, чтобы заключить инспектора в объятия. Чейз слегка подается назад, затем согласно кивает. Выражение ее лица говорит: может, потом, когда ты все поймешь.

Нейт в этом сомневается. Теперь протестует Кириакос, который в такой момент смены сторон и неверных исходов никому не позволит себя вязать. Пахт — не слезливая бабуля, чтобы разбрасываться такими материнскими жестами направо и налево. Это ход.

— Ты же мне помогла, — говорит Нейт.