Она демонстрирует, что ее возмущает нелогичность. В этой комнате не стоит казаться обиженной.

— Да, — соглашается Пахт. — Помогла.

* * *

Чейз Пахт наливает себе воды из школьного кувшина в центре стола. Стаканы противоударные, граненые и поблекшие от долгой службы в Лондоне. Она поджимает губы, словно чтобы сказать: в таком месте ничего лучше ждать не приходится, неужели нельзя было собраться в пабе?

Нейт напоминает себе, как тут очутилась. Вспоминает черные шрамы Эмметта. Здесь его убили, даже если приказ не прозвучал в этой комнате. Его отдала удаленная комиссия, а здесь — люди, которые его убили. Пиппа Кин, скорее всего, занималась его соцобеспечением — большей измены Нейт представить себе не может. И еще — вот люди, которые гнали Диану Хантер по ее собственному разуму, пока не загнали насмерть; то же сделали с Анной Магдаленой, когда Хантер еще всем руководила. Сколько подобных приказов они отдали за эти годы?

Нейт может здесь погибнуть. Сойти сума. Подвергнуться пыткам. Или они просто будут очень убедительны. И у них окажется очень простое объяснение всему.

Не забывай.

Не думай, что, раз они не вешают трофеи и головы на стены, это не логово убийц.

— Мы на одной стороне, Мьеликки, — говорит Пахт. — Знаю, выглядит иначе, но на одной. У тебя ведь до сих пор есть твой щит, так?

Да, сначала они должны сбить меня с толку и отрезать от понимания, кто я. Они меня ведут в новое состояние, лишают уверенности, принципов, дружбы, времени. А потом предложат мне дом, подтолкнут к тому, чтобы переметнуться. Препараты, изоляция, шок, а теперь — это. Хорошая работа.

Гномон ставит им твердые шесть баллов из десяти и даже знает, как это называется.

Примочка.

Умелая работа, но не высший класс.

Сменить передачу: теперь не говорить с Джонсом, который по-прежнему не может ей прямо смотреть в глаза, потому что знает — он злодей. Пахт изображает суррогатную мать-волчицу, хотя не слишком для этого подходит. Инспектор не достает свой значок из кармана и отвечает вопросом на вопрос:

— Почему не ты главная?