Она плещет водой в лицо и смотрит в темный круг. Кирпичи уступают место камню, а затем темноте. Черная вода глубоко-глубоко под домом. Вниз и вниз. Под подвалом, под водой.

И потому подлодка.

Подвал, фундамент, база, базис, батус: глубже и глубже, туда, где все теряется.

Что лежит под нижним океаном?

Что, если под этим подвалом есть другой? Подподвал, обозначенный подлодкой? Что, если там, в колодце, спрятаны все секреты Дианы Хантер, и это — катабасис для ее наследницы? Очень по-гречески и довольно опасно: антирождение, призванное подготовить ее к новому началу.

Хантер уверенно зовет ее вперед, вперед и вниз, в колодец. И, да, конечно, она возьмет с собой ферритовую цепь. Точнее, цепь возьмет ее с собой, потому что станет грузилом. Что бы там ни было, цепь — часть ребуса. Она водоупорная, эта старинная система памяти, — когда-то ее называли «памятью старушки». Почти неуничтожимая, может пережить ядерный взрыв, и тяжелая, как весь мир.

Нейт начинает бить дрожь. Это сумасшествие. Может, она и вправду сорвалась с катушек: не галлюцинации, но нарушение мышления, перевернутая логика? Она воображает себе Кин на экранах вокруг площади Пикадилли: «Мьеликки, пожалуйста, выходи. Мы поможем. Ты не одна».

Нужно подняться наверх и позвонить Джонсу, отдаться музыке, довериться Системе. Может, еще не поздно, даже теперь.

Нейт смеется. Нет, поздно. Они ей с такой помпой показывали терминал Огненного Хребта. Думают пересидеть будущие потрясения. Вероятно, они уже отрезали соединение с домом, в одном из Лённротовых тоннелей под миром, и она тут только и может, что отдать им то, чего они хотят. Она воображает себе Джонса с бензопилой, и как он качает головой, глядя на нее. «Боюсь, все это было зря, Мьеликки».

Лучше бойся. Ты все время недооценивал Диану Хантер и опять недооцениваешь.

И меня тоже. Ты недооценил меня. Все вы, кроме Лённрота.

Вы нашли ее дневники?

Нет. Но скоро найду.

Или умру, конечно. Есть и такая вероятность.

* * *