— Да. Наша тоже.

Нейт садится спиной к окну в пустой гостиной дома Дианы Хантер, решает оставить крыльцо и машину в молчании.

По привычке она проводит тест на сон. Здесь, в этом доме, с грезами Дианы Хантер в голове, когда весь мир обратился против нее, а сама она доверилась коварному призраку женщины, обратившейся против собратьев. Если это не сон, то что же сон? Но слова на случайно выбранной странице с ближайшей полки не меняются, не перепрыгивают с места на место. Когда она святотатственно подбрасывает книгу в воздух, та предсказуемо падает ей в руки.

Нейт поворачивается, щелкает выключателем, а затем, видя свет, удивляется, что никто не отключил электричество.

* * *

Нейт берет стремянку с ее неизбежного места под лестницей и убеждается в том, что и так уже знала. Дюжина полос на обеих дверях, по два метра каждая. Она бы никогда их не опознала, если бы ей не показали. Простейшая маскировка, самая древняя: то, что ищут, нужно спрятать на виду.

Цепь ферритовой памяти. CRM. Двери Дианы буквально увешаны ключами.

Точнее, одним-единственным ключом: ключом к Огненному Хребту. Нейт вспоминает: вот Лённрот поглаживает портрет Маргарет Гамильтон. Она должна была понять, и поняла бы, но столько всего происходило вокруг… Информационная перегрузка — ремесло и призвание Дианы Хантер.

Стеганография повсюду. Но зачем? Зачем показывать и тут же стирать? Затем, что план Дианы Хантер требовал, чтобы Нейт не просто это поняла, а поняла в нужный момент, будучи именно той версией себя, которая не отдаст ключ Огненным Судьям, использует его так, как хотела Диана. Она не собиралась просто показать всем изъян в Системе.

Она хотела ее уничтожить.

Этот дом — не ящикообразный каньон, в котором псы разорвут Нейт на части. Это крепость, и то, что нужно сделать, можно сделать здесь. Ключ — вот он, а значит, есть и замок: где-то в доме спрятан терминал Огненного Хребта, который ждет медного кода. Нужно его просто найти, думает она, сматывая цепи.

Чердак ее разочаровал: там полно чудес для любопытного ребенка, но не для революционерки, у которой время на исходе. Там есть вещи, немного, на расстоянии друг от друга, к тому же их облюбовали голуби. Старый грязный стул, чайный сундучок с фарфором и стеклянной посудой. На миг в нее вселяют надежду бумаги, но они — лишь упаковочный материал, защищающий мрачно самодовольную оттоманку, из которой лезет набивка через дыру, кажется прогрызанную собакой. Семейные альбомы, но семьи в них разные, и Нейт подозревает, что эти снимки сразу нашли коллекцией: черно-белые фотографии черных и белых людей, Лондон минувших лет. Вот симпатичная девушка, которая могла бы быть Аннабель Бекеле, и молодой человек, который мог бы быть Колсоном. Может, из них и выросла эта история. Может, она даже правдивая. Она листает их, ищет Кириакоса, тайник, хоть что-нибудь. Когда полиция совершает рейд на дом, последним зачищают чердак, потому что люди были и остались обезьянами, а обезьяны в случае угрозы спасаются на верхних ветвях. Одно из редких преимуществ полицейской работы — видеть, как даже видавшие виды преступники загоняют себя в ловушку на верхнем этаже, а потом идут оттуда в наручниках в фургон, гадая, почему не рванули вниз, к выходу, а побежали на крышу, откуда выхода нет.