Инспектор не может найти и следа Мьеликки Нейт. Она была создана из ничего, а теперь вернулась в ничто. Неоспоримый факт несуществования Нейт не меняет глубокой убежденности Бендиды — нутряной, интуитивной, ощутимой в крови и костях, — что эта женщина заслужила большего, много большего.

* * *

В тишине и тьме Чертога Исиды Мьеликки Нейт смотрит, как уходят кардиналы. В этом уходе нет ничего торжественного: ни грома, ни вспышки света. Вот она видит, а вот вселенная их уже заслонила.

Она осталась одна с Дианой Хантер.

— С ними все будет в порядке?

Вопрос повис в воздухе, и Нейт чувствует себя глупой. Они ведь ненастоящие. Просто сны, грезы, потемкинские люди, чтобы скрыть вирус. И все же она их знала. Знала как друзей.

Хантер пожимает плечами.

— А я? Почему я все еще здесь?

Она задумывается об этом.

— Мне некуда возвращаться, да?

— Да, — соглашается Диана, — некуда.

Нейт раздумывает над произошедшим — от тревожного треска неоновой вывески под окном на Пикадилли до этого мига: над своей реальной жизнью. Как мало в ней было смысла и как много следа из хлебных крошек, призванного привести ее в центр лабиринта.

— Он меня сделал. Из тебя.

Смит ее сделал, настоящий Смит. Гномон в конечном итоге оказался оружием Дианы Хантер.

— Да, боюсь, что так. Контрнарратив. А я тебя украла, понемногу, чтобы ты сделала то, что сделала. Я изменила твой разум так, чтобы ты стала больше похожа на меня. Думала, смогу тебя приютить потом.

— Но…

— Но, — снова пожимает плечами Диана, — ты это ты. Слишком ты. Я не могу быть несобой, должна вернуться и снова стать частью… ну, меня. Первоначальной меня.

— А что мне делать?

На лице старой женщины мелькает понимание, но не сочувствие.

— Оставаться здесь.