Десять недель спустя я порезалась острым куском древесины, и выступила серебристая кровь — на несколько секунд, прежде чем ранка затянулась.

Так что теперь я понимаю: передо мной выбор. Я могу позвать Адеодата назад. Не нужен ни ритуал, ни сложное заклятие. Не требуется жертва. Все это я уже сделала. Если позову его, он придет. Я могу вернуть его в мир, и мир даст ему место. Потом, наверное, можно даровать юность одному старику. Просто для удовольствия.

Тебе интересно, сделаю я это или решу сохранить священное равновесие Вселенной?

Мозгов тебе не хватает.

Бекеле

Бекеле

Говорят, это чудо, но фигурально, конечно. А вот я уже дважды прошел сквозь стены и был внутри магического чертога, что существует вне времени. Я теперь куда осторожнее высказываюсь об ограничениях реальности.

Майкл мне не верит, конечно: он называет это «вызванная стрессом галлюцинация», и его раздражает, что я ее встроил в свою старую схему, с помощью которой отказываюсь объяснять, как сбежал из Алем-Бекани. Он всегда считал это свидетельством моих глубоких политических связей или личной услуги, о которой было бы интересно рассказать. Впрочем, его раздражение смягчается обстоятельствами дела и внятно выраженным требованием Энни вести себя мило со своим старым сумасшедшим папочкой.

Энни в порядке и порядком зла. Я ею горжусь как никогда. Я сам не был уверен, как на ее воинственном духе скажется столкновение с невозможным. Узнав, что правила реального мира можно нарушать, люди иногда перестают прилагать обыкновенные усилия. Но не Энни: если она не сможет стать чародейкой — а тут явно не хватает авторитетного и проверенного обучения, — продолжит делать то, что у нее хорошо получается. Следующий апдейт «При свидетеле» запланирован на осень следующего года.

Колсон изменился. В нем появились тревога и осторожность, которые меня слегка пугают. После пожара поднялась волна всеобщего осуждения движения георгианцев, которых прежде люди, не подвергавшиеся непосредственной угрозе, предпочитали считать просто сумасшедшими, иногда перелезающими через забор лечебницы и позволяющими себе шалости. Но когда кто-то взрывает жилой дом с целью терроризма, даже самые близорукие и расслабленные кричат «расизм» и «преступление» — и, разумеется, все наше правительство. А то какой-нибудь карикатурист изобразит их в обнимку с чернорубашечниками или выдаст другой неистребимый образ, который приведет к безвременной политической могиле.

Но Колсон изменился и немного отдалился от Энни, хотя они по-прежнему обсуждают создание удивительных вещей. Он теперь больше занимается системами безопасности, даже перестал возмущаться перспективой проверки по коннектому.