— Кому говорили, Дмитрий Семенович? — заинтересовался я.

— Кто спрашивал, тому и говорил, — бесхитростно выдал тот.

— Что значит кто спрашивал, тому и говорили? — возмутился теперь уже я. — А если это очередные бандиты готовили покушение? Мне уже как-то давали по голове и увозили. Мне не понравилось.

Возмущение было наигранным: ко мне сейчас так просто не подберешься. Но вот беспокойство о том, кто именно пытается подобраться, было очень сильным. Слишком много недоброжелателей я успел заработать.

— Не говори ерунды, Елисеев. Стал бы я с бандитами любезничать. У них удостоверения были.

— Бандитские? — подколол я его. — Неужели такие появились? До чего дошла работа наших органов правопорядка.

— Елисеев, ты меня не путай. Какие на фиг бандитские? Одни вообще от Императорской гвардии пришли, — окончательно разозлился он. — И от Отдела Внутренних дел были. Но я ж знаю, что ты ничего такого натворить не мог, поэтому охарактеризовал тебя со всех сторон, как лицо положительное.

— Спасибо, Дмитрий Семенович.

— Спасибо не булькает, — отозвался он, понял, что брякнул не то и сразу же поправился: — То есть хочу сказать, что одного спасибо за мой подвиг мало. Надо бы в соревнованиях поучаствовать, как считаешь, Елисеев?

— Считаю, что это плохая идея, Дмитрий Семенович. — Я отставил ернический тон и говорил так, что физрук неожиданно подобрался и смотрел на меня теперь уже не как на пацана, а как на лицо, стоящее выше его на иерархической лестнице. — Вашу команду просто дисквалифицируют за ученика, который даже формально к школе не относится. Я же глава, может, не крупного, но уже известного клана. Вы же сами говорили, что обо мне расспрашивали? Значит, я не столь незаметная персона, чтобы попытаться скрыть мое участие.

А ведь приходили наверняка не только к нему. Классная, которая сегодня присутствовала на сдаче мной алгебры и геометрии, даже не заикнулась о том, что ее кто-то обо мне расспрашивал, хотя и выглядела немного настороженно. Но это я отнес насчет того, что она опасалась за результаты. А ведь мог бы вспомнить, что после независимой олимпиады и ее результатов, она окончательно уверилась в моей гениальности и даже уговаривала нормально ходить на занятия, а не сдавать все экстерном.

— Прав-то ты прав, Ярослав, — загрустил физрук. — Но мне-то что делать? Я вас воспитываю, а вы меня подводите на пустом месте, эх…

— Дмитрий Семенович, я бы рад вам чем-нибудь помочь. Вот только чем? Даже если я выдам вам зелья для увеличения выносливости, это все равно зачтут как допинг.

— Да кто там будет детей на допинг проверять? — воспрял он духом. — А, согласен, давай свои зелья. С паршивой овцы хоть шерсти клок. На пять человек нужно. Сам принесешь или передашь с кем?