– Тебе никогда не приходило в голову открыть начальству шеньский секрет? – хмыкнул Лексий. – Нет, серьёзно, ты же с детства читаешь приключенческие книги, и по химии у тебя была пятёрка. Об заклад бьюсь, ты не только cможешь им рассказать, из чего и в каких пропорциях делать порох, но при необходимости и принцип работы пушки объяснишь… Уж после этого-то твоя Регина точно бросится к тебе на шею!

Если только не прикажет казнить, чтобы ты никому больше не разболтал, конечно. Но Рад только головой покачал.

– Кто я такой, чтобы взять и изменить всю историю этого мира? Нет уж, пусть она течёт как течёт, а то как бы ненароком всё не сломать… Да и, знаешь, мне что-то совсем не хочется своими руками умножать число жертв. Ну, нет тут огнестрела – может, и к лучшему… Если воевать станет удобнее, то воевать станут больше, а я за это отвечать не хочу.

Словом, как-то так Лексий попал в Радову тысячу.

В самом деле, а почему бы и нет? В гущу событий его, правда, особо не тянуло – ни Оттия, ни Сильвана, ни весь этот мир целиком не сдались ему настолько, чтобы рисковать за них жизнью. Но какой у него был выбор? Остаться зимовать в Леокадии значило сойти с ума от тоски, но и в Сильвану было не вернуться – его уже наверняка успели десять раз счесть изменником и оттийским шпионом… Лексий взвесил альтернтивы и сказал себе: ладно. Чёрт с ним. Война так война.

Он снова сделал то, что умел лучше всего: отдался течению. Он понятия не имел, как всё обернётся и чем кончится. Он изучал историю, но из всех её войн в памяти осталась только одна – Канкарская, да и та по рассказам Брана… Лексий был в курсе, что Радмил Юрье – хи́льен, командующий десяти сотен, во главе каждой из которых стоит свой экато́н; что десятью тысячами заведуют просто стратеги, а всей армией целиком – главный стратег. На этом его знания и кончались. Такая же система досталась в наследство и Сильване, в своё время можно было бы потрудиться в ней разобраться, но Лексий как-то не думал, что будет нужно…

Рад достал ему лошадь – прекрасную буланую кобылу с золотистой шкурой, тёмными ногами и гривой, чёрной, как ночь. Эта красота заслуживала лучшего седока: Лексий до сих пор ездил верхом как неуклюжий горожанин, спасибо Ларсу за то, что вообще хоть из седла не падал… Гладя новую знакомую по крутой шее, Лексий вспомнил то своё первое лето, и у него вдруг так закололо внутри, что на мгновение стало больно дышать. Почему человек всегда понимает, что был счастлив, только постфактум?..

Словно разворачивая свёрнутый трубкой ковёр, воспоминание о Халогаландах потянуло за собой другие. Как-то они там – остальные трое последних учеников Брана Лейо? Лексий до сих пор наизусть помнил текст присяги: когда речь шла о войне, волшебникам нечего было и думать отсидеться в сторонке…