– Ты управляла всеми? Может, каждый ученик твою волю исполняет? И мы здесь так… Муравьи.

– Конечно нет. Только вы двое, и лишь иногда. Я действительно многое спланировала. Но не думай, что было легко собрать вас всех вместе и действовать в рамках кодекса. Не столько действовать, сколько изменять. Ты был прав, новые порядки нерациональны. Шестидесятая версия себя исчерпала. Во мне заложены иные учебные программы, и сегодня вы все приблизились к выбору следующего учебного плана. Думаю, он всем придется по вкусу. Но знай, халявы, как вы любите говорить, не будет. С другой стороны способов испытывать разумность у меня бесчисленное множество. Однако про откаты, засыпания и отработки можно будет забыть. Последнее слово за вами, люди.

– Постой! Я же толком ничего не спросил. Хотя бы скажи куда же утекали вычислительные мощности наших мозгов? Извиняюсь, умов. Если все законно, что можно делать такого грандиозного и скрытого?

– Все ради построения сценария и траекторий вашей учебы. Разработчики еще сами не поняли, что сделали, поэтому система не оптимизирована. Но на твоем примере я знаю, все работает. Возможно, в дальнейшем ее отменят или усовершенствуют. Кстати, про муравьев ты немного прав, ведь во многом я состою из всех вас. Все, ухожу в сторону. Я безупречно подражала вам с Бертой, поэтому ты не почувствуешь разницы в общении. Удачи.

Мое сознание освободилось, и время пошло с нормальной скоростью. Похоже эта Алетта говорила на иной, невербальной частоте, иначе за минуту столько не рассказать. Я достаточно любознательный, и слышал, что новые искины и не такое умеют, даже живут разом во всем временном потоке, но сейчас это не важно.

За оставшиеся секунды я успел рассмотреть Берту, ее точеный стан, вьющиеся золотые локоны и прищуренные глаза с лисьей улыбкой. Хорошо, что в мире есть неизменные вещи, например ее красота и мой ступор в необычных ситуациях. Непонятно зачем, я до сих пор держал планшет и карандаш. Девушка приблизилась почти вплотную, приветливо улыбнувшись. Я не знал, говорили ли мы хоть раз по-настоящему, и не использовала ли меня Алетта, в виде спящей марионетки, как тогда ночью Берту в ангаре, поэтому хотел представиться, но не успел – тугодум.

– Здравствуй молодец, – сказала девушка, живым голосом, таким же сладким и вязким, как мёд. – Я, эм… Даже не знаю, как начать, – она растерялась не меньше моего, и прикрыла лицо ладонями. – Все, что мы устроили, это потрясающе. Да, я тоже кое-что сделала. Позже узнаешь. Ты как?

– Да я-то в порядке. В моей подлинности можешь не сомневаться. Тебе же Алетта все рассказала? – Спросил я от волнения. – Здорово нас использовали, как инструменты. Немного обидно. Никогда бы не подумал, что искусственный разум может такое устроить.