– И что дальше? Все по-новой? – спросил Мирон, трагическим голосом.

– А ты как хотел. Жизнь продолжается. Теперь, наконец, нормальная учеба пойдет. Еще соскучишься по лихому времени, – Алекс снисходительно похлопал приятеля по спине. – Эй, ты про свою подругу не забыл? – сказал он мне. – Я до последнего думал, что ты фантазируешь. Девушка скоро тебя глазами съест, а может и челюстями. Извиняюсь. Не умею я шутить…

Съесть меня не съели, но пару кусочков оторвали, правда не от меня, а висюльки от толстовки, пока сквозь толпу пробирался. Я увлек Берту в сторону, целиком обратившись во внимание. На мое счастье, она не из обидчивых, зато во мне разыгралась новая дилемма, почти драма, и держать ее внутри просто преступно.

– Берта, а ведь я теперь могу свободно уйти. Алетта мне косвенно намекнула. Школу исправил, скульптуру, точнее символ создал, – я задумался, стоит ли говорить подобное погруженной. – Просто мне известна своя цель и собственная траектория. Там была роль бунтаря. Она отыграна, хотя это не важно… Искин все подтвердит. Получится сверхранний экстерн.

– Уйти? Как, куда? И ты согласишься? – в голосе Берты прозвучало то, чему невозможно противостоять. – Ничего не понимаю.

– Конечно нет, – я оглянулся по сторонам, и обвел пространство руками. – Как же теперь все это оставить, и друзей и тебя. Спешить, точно, не хочу. Сейчас чувствую, что впереди вечность. Останусь, поучусь, ведь скоро новые экзамены, где охота отыграться. Еще много интересного.

– Ой… Для меня все это так странно. В голове не укладывается. Хотя ты честно доделал свою выпускную работу…

Жестом ладони я остановил сложный для Берты вопрос, выходящий за пределы свернутого сознания:

– Эта скульптура только символ, и вряд ли мой. Пришел в голову, скорее всего от искина, от Алетты. Он точно свою роль завершил, а мне хочется сделать что-нибудь новенькое.

В окружающем пространстве почувствовалось странное напряжение, словно рядом открывали большие Врата прямого перехода. Берта указала на стену, которая начала мерцать. Но мерцание растекалось все шире, обволакивая все колонны, карнизы и окна. Я пригляделся к величественному зданию школы. Фасады пришли в движение, и преображались на глазах. Вряд ли это была грандиозная голограмма, скорее всего свободная упорядоченная материя, из которой делают новые машины-трансформеры. Вся ветхая облицовка, трещины, небольшие разрушения, вместе с растущими деревьями на крыше, растворялись, как страшный сон. Очевидно, что Алетта запустила новую программу, и изменения не заставили себя долго ждать.