В его взгляде мелькнула искорка интереса.

− Все остальные условия ты узнаешь, когда дашь согласие. Думай быстрее.

Паучий сын долго молчал, разглядывая свои руки, потом спросил:

− Она хоть молодая?

− Молодая и красивая.

− Не понимаю, в чём твой интерес?

− Ищешь подвох? Я просто хочу предотвратить крупнейший скандал.

− Но почему именно она? – он не спускал с меня вопрошающего взгляда.

− Потому что она тебя любит, и это благодаря ей, ты сейчас разговариваешь со мной. Считай, что я воскресила тебя просто из каприза, желания кого−то осчастливить. Учти её счастье – это одно из условий, которое накладывает на тебя женитьба. Странно, что ты так задумался, будто женишься в первый раз.

Татхенган усмехнулся.

− Первый раз… по принуждению. И какие другие условия?

− Так, ты согласен? Я пока ещё верю твоему слову. Ты, конечно, можешь попытаться обмануть, но учти, это для тебя плохо кончится, – не дожидаясь ответа, я встала, взяла в руки маленький приборчик, спокойно лежащий всё это время на столе, и спросила:

− Догадываешься, что это?

− Голограммный преобразователь.

Я нажала на кнопку, в центре стола появилась уменьшенная вдвое копия Татхенгана, умоляющего не убивать его. Голограмму можно было переместить куда угодно и увеличить до невероятных размеров, и речь его тоже претерпела бы соответствующие изменения. Татхенган это хорошо понимал.

Провела я демонстрацию его воскрешения не только для того, чтобы произвести должное впечатление, а для того, чтобы самой убедиться, что всё получилось, как надо.

Татхенган спокойно просмотрел запись. Моё следующее действие должно было добить его: я вынула из преобразователя лазерный диск и ввела его в дисковод главного компьютера. Теперь информацию эту уничтожить будет очень сложно. Когда появится свободное время, я хорошо её засекречу и размножу. Во время всей процедуры я не спускала глаз с султана, не хотелось подставлять ему спину для удара.

− Это твоя гарантия безопасности, − сухо произнёс он.

− Да и всех моих друзей, − добавила я, − если я узнаю, что ты кого−то используешь с целью надавить на меня, я без зазрения совести выдам эту информацию на публичное обозрение, причём в самом неприглядном для тебя виде.

− Это всё?