Я вошла внутрь. Меня обдало теплом, и я вскоре забыла о холоде снаружи. Сев в кресло, я стала ждать возвращение своей подруги. Я была уверена, надолго она не задержится.

Какое это блаженство просто сидеть и ничего не делать, даже не думать, закрыть глаза, чувствуя, как исчезает из тела усталость и напряжение. Появляется ощущение покоя, в которое погружаешься больше и больше, и вот уж будто плывешь в безбрежном море черноты и пустоты без всякого смысла и цели. Плывешь со знанием, что море бесконечно и на пути не возникнут айсберги сомнений, и подводные рифы беспокойства, и неважно, куда направят тебя его ленивые течения.

Я задремала.

Настойчивый стук разбудил меня. Я быстро подошла к двери и выглянула в иллюминатор. Пришла Анатабель. На этот раз, кроме аквамаринового платья на её плечи, была накинута абрикосового цвета длинная с капюшоном шуба.

На всякий случай я поспешила отвернуться.

− Лануф, это я, − сказала она в домофон.

− Ты принесла одежду?

− Да, а ты мне не откроешь?

− Анатабель, на тебе искусственная шуба?

− Ты смеешься? Я не могу себе такую позволить – это при моих−то деньгах. А в чём дело?

− Ты же знаешь, я не переношу запаха мертвечины.

− Это из грибной ваты. Я купила её месяц назад на аукционе в Дельта−Рио, – её ответ меня успокоил.

Помедлив, я открыла дверь, но решила, что впускать подругу не буду, о чём сразу её предупредила:

− Извини, Ан, я не могу тебя пустить.

− Хорошо, − огорчилась она, – держи.

Я взяла у неё одежду.

− Не сердись.

− Не сержусь. Я понимаю… Подожду здесь.

− Мы скоро.

Оставив её в одиночестве, я вернулась в столовую.