Затем вытащила нож из живота покойника и стала ждать, когда сила моих глаз вернёт в тело жизнь. В который раз меня посетили сомнения: стоило ли вообще освобождать султана из лап небытия ещё тогда… два часа назад, ну, были бы его остатки конечностей до сих пор приклеены к Белому Астероиду, что такого? Неужели мне так сильно хотелось избежать скандала? Ничего подобного!

Скорее всего, его смерть на астероиде не принесла мне удовлетворение. Неудовлетворенное чувство мести толкало меня на непредсказуемые для простых смертных выходки. Я знала, что рискую: на космолайнере я вряд ли смогу долго держать его в руках.

Прошло немного времени, и воскресший самоубийца очнулся. Вставая на ноги, он бегло осмотрел себя, дотронулся до рваной окровавленной рубахи и уставился на меня так, как смотрят фанаты на своего кумира. И вспомнив, что произошло, произнёс:

− Стало… скучно.

− Переоденься, − велела я, кидая ему одежду. – И выходи.

Он вышел минут через пять. Я находилась в отсеке управления и вводила в действие охранную систему.

Татхенган был одет в ядовито−зелёную рубаху и чёрные брюки, а на ногах ничего не было. Обойдётся без обуви – ближайший обувной салон находится на расстоянии около миллиарда километров отсюда.

− Иди и помни, что находишься на крючке.

− Так? – Татхенган посмотрел на ноги.

− Выкручивайся, как знаешь – это твой лайнер.

− Понял, − он направился к выходу. – Я был уверен, что ты сдержишь обещание. Спасибо.

− Проваливай, наконец! – только его благодарностей мне и не хватало!

Закончив анализ охранных систем, я отключила источники питания, кроме контрольных, и начала спускаться по трапу.

Татхенган и Анатабель о чём−то вполголоса разговаривали, причём глаза моей подружки светились гневом. Она была раздражена, но в этот момент я не придала её поведению должного значения.

Моё приближение заставило их замолчать.

− Поговори с наёмником, − велела я Татхенгану, кивнув в сторону запертой будки. Тот молча повиновался.

Не останавливаясь, я направилась к выходу из отсека. Анатабель удивлённо проводила взглядом султана и присоединилась ко мне.

− Ты с ним обращаешься так, словно он никто.

− Почему бы и нет?

− Лануф, − возмутилась она, – ты не имеешь право так к нему относиться!