Я могла обругать того, кто разбудил меня самыми нецензурными словами, но это ничего бы не изменило, ведь услышать меня он не мог.

− Иду, иду…− я кое−как отыскала тапочки. − Нельзя же так издеваться над человеком… Будить его в такую рань!

Из предосторожности я вытащила из−под подушки «Универс», решив, что, если это Татхенган, убью его не раздумывая.

− Кто там? – спросила я, включая домофон и поспешно завязывая пояс халата.

− Извините, госпожа Лануф, − произнёс механический женский голос.

− Ирлиса – это ты?

− Это я.

− Ты одна?

− Да, мне очень нужно с вами поговорить.

Я открыла дверь.

Ирлиса проскользнула в комнату. Она походила на хрупкий цветочек. Лёгкое светло−оранжевое платье развевалось при ходьбе, словно лепестки от ветра, оно было до колен и без рукавов, по−особенному оттеняя её белую кожу.

Девушка едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

− Что случилось? Тебя обидели?

Она отрицательно помотала головой. За неё ответил прибор−переводчик, который висел на шее.

− Я так счастлива!

− Ты видела своего господина?

− Да… Он просил меня стать его женой… – она разрыдалась.

Я усадила девушку на диван и налила ей воды из графина.

Она отпила несколько глотков прозрачной жидкости. Прошло несколько минут, прежде чем волнение Ирлисы улеглось, и она смогла продолжить разговор.

За это время я успела украдкой взглянуть в зеркало и, как могла, поправила волосы.