— И именно потому вы желали бы использовать для этих целей «Буракова», — понял меня адмирал. И через мгновение добавил: — А вот я бы предпочел использовать нечто менее скоростное, но достаточное для ваших целей. К тому же у «Буракова» на корме негде пристроить вашу чайку, разве что надстройку для нее делать.

Он снова задумался, прошелся вдоль крыла, смерил размах шагами. Осторожно потрогал промазанный лаком шелк, потянул за расчалку, что словно струна укрепляла бамбуковый скелет. Подивился видимой хрупкости аппарата, но, тем не менее, свой скепсис не высказал. Потом решил:

— Вот что, Василий Иванович, «Лейтенанта Буракова» я вам не дам, он мне нужен для других целей. А вот канонерку «Бобр» я вам, пожалуй, выделю. Можете производить там все необходимые изменения.

— Хватит ли у нее скорости хода?

— Вот и посмотрим. Сколько вам потребуется времени на то, чтобы организовать первый полет?

— Не могу знать, Ваше Превосходительство. Все зависит от того что это за корабль, я его не помню.

— А кто командует «Бобром»? — уточнил Макаров у своих сопровождающих.

— Капитан второго ранга Шельтинг, Владимир Владимирович, — напомнили ему.

— Хорошо, сообщите ему, что он с этого дня вплотную занимается с господином Рыбалко. И пускай производит необходимые изменения.

— Ваше Превосходительство, — возразил ему капитан первого ранга Вирен, что командовал «Баяном» и по слухам весьма дурно относился к своим матросам, — для того чтобы поместит вот «ЭТО» на палубу «Бобра» Шельтингу придется убрать не только вельботы, но и орудия. А у него на корме стоит неплохая шестидюймовка. Какая же это после этого будет канонерка?

— Одна канонерка вышедшая из эскадры не очень сильно скажется на боеспособности последней. Зато, если она покажет результат в воздушной разведке, то этим она принесет неоценимую пользу. Поэтому, Василий Иванович, будьте добры в кратчайшие сроки произвести все изменения и испытать ваш аппарат.

Вот и пришло решение. Макаров со свитой еще недолго пробыли у меня на складе, поглазели на мои нераспроданные товары, а затем ушли. А через пару часов, когда я уже вернулся домой, чтобы пообедать, ко мне заявился сам Шельтинг и за плотным обедом, что приготовила Лиза, мы с ним обсудили возможные изменения, которые предстояло произвести на его корабле. Не сказать, чтобы он был в восторге от тех перемен, что ему принесло решение адмирала, но, по крайней мере, он, хоть и без удовольствия, но вполне на совесть стал со мною работать. Препятствий чинить не стал и старался выполнить все как можно быстрее.