— Этот нет, — ответил я, охотно пропуская и Верещагина и Макарова к самому крылу, жестко прихваченному к палубе крюками. — Но у нас есть тот, на котором и был совершен знаменитый полет. Если хотите, то я вам и его покажу.

— Да, мне бы хотелось на него посмотреть и сделать несколько набросков. А кто же им управлял, не этот ли молодой человек? — он кивнул на гордого Агафонова, что находился по другую сторону чайки.

— Нет, не этот. Тот герой, что совершил свой полет, сейчас, наверное, чаи с самим Императором гоняет и летает на потеху публики. Но уверяю вас, вот этот молодой человек ни каплю не хуже, а даже еще лучше. Он покажет еще класс. Может быть даже сегодня, — я повернул голову к Макарову и доложил, — Ваше Превосходительство, у нас все готово. Можно испытывать хоть сейчас же.

Адмирал посмотрел на командира бывшей канонерки, тот утвердительно кивнул:

— Все готово, Ваше Превосходительство. Корабль под парами, можем испытывать хоть немедленно.

— А экипаж?

— Все в сборе.

— Ну что ж, не вижу причин откладывать. Но прежде чем выйдем…, — он обратился к своему адъютанту и потребовал узнать результаты разведки. Что тот и сделал, сбегав на берег и справившись по телефону с пунктом стационарного воздушного наблюдения, то бишь — созвонился с офицером, что отвечал за подъем воздушного шара и осмотр окрестностей. Сегодня погодка просто замечательная и абсолютно безветренная и шар, привезенный мною из Америки, с самого раннего утра висел высоко в небе. Минут через пятнадцать адъютант прибежал с докладом — горизонт чист, японских кораблей не видно. И тогда Макаров разрешил испытания.

На «Бобре» вышли без проблем, осадка канонерки позволяла проходить по фарватеру не дожидаясь прилива. Испытывать решили идя вдоль берега Тигрового полуострова до Ляотешаньских гор и обратно. На тех горах был уже установлен наблюдательный пункт, и сейчас шло обустройство батареи, которая более не позволит безнаказанно обстреливать город.

Когда «Бобр» набрал скорость и на крыло чайки набежал воздушный поток, команда отцепила ее от крюков и стала медленно сдавать лебедку. И в ту же секунду чайка воспарила над палубой и по мере того, как матросы стравливали трос, она все возносилась все выше и выше. Агафонов, сидящий на месте рулевого, заметно нервничал, колебал рулем, не силах на первых мгновениях справится с отрывом. И потому чайка, едва оторвавшись, сначала ушла резко влево, а затем вправо, едва не перевернувшись. Но вскоре парень с первым волнением справился и вот, через какой-то десяток тревожных секунд, наша чайка гордо воспарила позади канонерки на добрых десяти метрах высоты. И я все это снимал с замиранием сердца и тот момент, когда Агафонов едва не перевернулся отлично вошел в кадр.