Мы минут десять наблюдали как мой парень нарезает круги, затем откровенно заскучали. С моей точки зрения ничего интересного на небе не происходило, да и Пудовкин, похоже, разделял со мною это мнение. Потому он, отняв ладонь от глаз, сказал как бы между прочим:

— А знаешь, Василь Иваныч, сегодня к нам в газету из штаба прибегали.

— Ого, и зачем это?

— Телеграмму поздравительную от немцев принесли, просили напечатать.

— Что за телеграмма? — удивился я. — За что нас поздравлять, вроде не сделали вроде ничего?

— Ага, — с кислой усмешкой кивнул журналист, — только это не нам телеграмма адресована, а японцам.

— Не понял? Как это им?

— Ну, там сама телеграмма была на немецком, я ее лично видел. Но я по-немецки не могу, так что могу лишь довериться переводу офицера из штаба. Так вот, он говорил, что телеграмму прислал некто Лео Хердан для адмирала Того. В телеграмме он поздравляет адмирала со взятием Артура и желает японской армии скорейшей победой над нами.

— Вот сволочь, — только и смог высказать свое возмущение. — А кто этот Лео Хердан?

— Да черт его разберет, — пожал плечами Пудовкин, а затем определил отправителю телеграммы его социальный статус: — хрен какой-то немецкий.

Он замолчал, снова устремив взгляд в небо, да и мне нечего было сказать. В этой войне я считал что немцы в пику англичанам стоят на нашей стороне, однако ж телеграмма показывала, что и в их обществе не все было так однозначно. Кто-то там и нас не любил.

— Ну и? Напечатаете?

— Куда же мы денемся, конечно, напечатаем. Пускай народ знает кто на самом деле нам друг, а кто нет. Правильно говорил покойный наш император Александр, отец нашего Николая — у нас и вправду есть только два союзники, армия и флот. А более никто нам не союзник. Так только — одни попутчики, да и те насквозь гнилые. На одних лишь болгар братушек можно надеяться, да на сербов.

— Сербы, да, братушки, — согласился я, — а вот про болгар я бы еще поспорил. Тоже народец себе на уме.

— С чего это так?

— Ну…, — неопределенно пожал я плечами, — просто знаю, что они не будут нам союзниками. Так только — временными попутчиками.

— Очередное предсказание? — догадался Пудовкин, с какой-то хитринкой поглядывая на меня.

— Нет, — с горькой усмешкой огорчил я его, — простая неприязнь.

Я не стал ему расписывать будущие метания Софии, как они будут раз за разом показывать нам спину. Незачем ему это знать, да и измениться может еще все.

Прошло еще минут десять и я стал обеспокоенно поглядывать на карманные часы. Скоро у моточайки должно было закончится топливо, и Агафонов об этом знал. Но, не смотря на это, он до сих пор выделывал кренделя над городом, выписывал на небе, то восьмерки, то круги, летал с пологим пикированием, а потом подолгу набирал высоту. Наконец при его очередном снижении, мы поняли, что он пошел на посадку.