— Правда, — безжалостно стал добивать я художника, — вы можете мне не верить, но у вас будет прекрасная возможность убедиться в моих словах. Вам надо всего лишь ничего не делать и все случиться самой собой. Вы, к сожалению, в моей истории погибли и более ничего сделать не смогли. А от Макарова осталось только пальто.

Я оговорился! Боже, эти слова вырвались у меня сами собой. И поняв, что я сделал, я тут же захлопнул рот и зло сверкнул глазами. Но, слава богу, Верещагин на мою оговорку не обратил внимания, а может быть, просто не высказал свое удивление. Но все-таки мои слова запали ему в душу, это уж точно!

Вот так, с тех пор Верещагин ходил задумчивый и нахмуренный, переваривая страшную информацию. Не знаю, к какому решению он пришел, но с того момента он на корабли он прорываться не пытался и, даже более того, второе испытание буксируемой чайки он наблюдал с горы Ляотешаня. Имел ли он разговор в Макаровым по поводу гибели я тоже не знал, но судя по тому с какой частотой стали шнырять тральщики — кое чего он от него все-таки добился. А это было уже хорошо, глядишь, и выволокут эти суденышки ту самую мину, что должна была встретиться с нашим адмиралом.

Что же до испытания чайки, то оно прошло вполне успешно. Система, устраняющие рывки, неплохо себя показала на небольшой волне, так что в тихую погоду воздушная морская разведка у нас оказалась налажена. Но все равно Макарову это оказалось мало и он потребовал усовершенствовать механизм, чем и занялся Шельтинг уже без моей помощи. Но все работы по модернизации на корабле происходили в погоду ненастную, так что наш адмирал, приставив к «Бобру» скоростного «Лейтенанта Буракова», отправлял эту парочку патрулировать морские просторы. Расчет именно на пару был прост. Наша чайка с высоты пары-тройки сотен метров могла усмотреть скопление кораблей на довольно приличном расстоянии, а вот они нас не могли. Потому-то довольно тихоходная канонерка практически не подвергалась никакому риску — она даже на своем малом ходу могла спокойно уйти под прикрытие батарей. А вот «Лейтенант Бураков» в этой паре играл роль связного. Едва только с «Бобра» приходило сообщение, что в такой-то точке, на таком-то расстоянии от места наблюдения, находятся корабли, идущие по такому-то курсу, как он срывался с места и летел на срочный доклад в Артур. А там уж Макаров принимал решение, исходя из полученных данных. Так и случилось в один из дней. Пара «Бобр-Бураков», уйдя резать морскую гладь, через три часа вернулась с докладом, что ими было замечено четыре корабля, идущие в кильватере предположительно Талиенваньскому заливу. Принадлежность и класс кораблей с большого расстояния установить не удалось, и потому Макаров, рассчитав курс и предположительное время, отправил семь кораблей на перехват, разделив при этом их надвое. Первая часть пошла прямиком к заливу Талиенваня, а вторая, состоящая из быстроходных миноносцев, пошла брать корабли предполагаемого противника в клещи, заходя им с тыла.