Конечно, и японцам тоже досталось. Бронепалубный крейсер «Ниитака» получил повреждения ходовой части и вышел из боя, довольно скоро отстав от своих. Какой-то миноносец получил попадание торпеды и, зияя дырой, нахлебался воды и опрокинулся, но тем не менее оставшись на поверхности. Матросы оказались в воде, которых, впрочем, быстро подобрали.

Корабли гибли. По истечению жаркого часа погиб старый крейсер «Владимир Мономах», а знаменитая «Аврора» получила несколько снарядов по палубе, по орудиям, по экипажу. Неприкрытые сталью пушки показали свой главный недостаток — многих людей посекло осколками, многих убило ударом взрывных волн. Крейсер практически выбыл из боя, снизив интенсивность огня до минимума, но ход все же не замедлил и продолжил резать волну. Умер миноносец «Бравый», погиб «Безупречный». Матросов старались подобрать, но не всегда это получалось. Эскадра не стояла на месте и шла к крепости как к своему единственному шансу на спасение. И быстрые корабли, возглавляемые смелыми командирами, рисковали своей жизнью и жизнью своих людей, но неслись на помощь своим товарищам и под жестким огнем подбирали людей с моря. Так погиб и «Громкий», нарвавший на пятерку миноносцев.

К концу третьего часа наша эскадра существенно поредела. Из двадцати одного крупного корабля осталось тринадцать вымпелов, а из девяти миноносцев, на ходу оказалось всего два. Японские потери, по сравнению с нашими казались смешными — три миноносца из сорока четырех выбыли из боя по причине повреждений и лишь один из них затонул. И только два крейсера — «Ниитака» и «Касуга» получили повреждения из-за которых они не могли продолжать бой. Все остальные же почти тридцать крейсеров и двадцать эсминцев отстреливались по эскадре Рожественского словно в тире — неспешно и хладнокровно. Они так же получали попадания и несли потери, но по сравнению с нашими потерями это был такой мизер, что на них почти не обращали внимания. А сорок миноносцев голодными хищниками кружили вокруг наших кораблей, торпедами выгрызая из «стада» самых больных и слабых.

К концу четвертого часа все было кончено. Сам Рожественский погиб, как погиб и его корабль, и остатки эскадры рассеялись по морю, спасаясь самостоятельно. Почти никто уже не мог вести бой — робкие и редкие орудийные выстрелы не били в сторону грозных крейсеров и броненосцев. Нет, они пытались отогнать от себя шакальи стаи торжествующих миноносцев. Да и противник уже почти не стрелял, позволяя мелким кораблям всласть упиться кровью и насладиться триумфом. Балтийская эскадра погибла.